Главная страница - Архив - 2013


29.09.2013   После реформы: Шагреневая кожа русской школы

10 лет тому назад случилась школьная революция, вызванная попыткой правительства полностью перевести все обучение в русских средних школах исключительно на латышский язык. 1 апреля 2003 года педагог Яков Плинер призвал к ненасильственному сопротивлению школьной «реформе» а 22 апреля по решению Координационного совета общественных организаций был создан Штаб защиты русских школ.

 

Штаб квартировал в помещении Латвийского комитета по правам человека, переполненном школьниками и их родителями, а депутаты Сейма от ЗаПЧЕЛ бывали там чаще, чем на формальном рабочем месте. Впрочем, и помещения фракции, равно как и казенное оборудование, оказались в полном распоряжении Штаба.

 

В частности, именно на сеймовском компьютере мною была написана Хроника из 198 акций Штаба в защиту образования на родном языке. Хроника размещена в интернете, стала материалом нескольких научных исследований и докторских диссертаций, и включает в себя описание 35 демонстраций и митингов, в которых участвовали более 1000 человек, сбор за 5 месяцев 100 000 подписей с требованием  отменить «реформу», иск в Конституционный суд и поездки школьников в Парламентскую ассамблею Совета Европы.

 

 Упомянута в Хронике и трехнедельная голодовка 10 родителей, включая двух учителей, и одну многодетную мать, проводившаяся прямо в помещении Штаба. Особо отмечены  12 многодневных акций и 39 митингов и пикетов, участники которых были задержаны полицией. Среди последних и те девятеро, которые в ночь на 1 сентября 2004 года приковали себя цепью к парадной двери здания Кабинета министров. Трое из них как раз были участниками голодовки, и цепь помогала им устоять на ногах.

 

О нашей борьбе против «реформы» распространено много лжи. И в конкурсе на наиболее подлую уверенно побеждает утверждение, что мы де ничего не добились. В действительности закон  об образовании в исходной форме предусматривал ПОЛНЫЙ перевод обучения в средних школ на латышский язык. То, что обучение в средней школе частично продолжается и по-русски, а латышский язык интенсивно внедряется преимущественно в уроки физкультуры и домоводства, не добровольное решение правительства, а результат компромисса, который удалось у него вырвать.

Борьба за русскую школу привела к увеличению ее популярности в глазах русских родителей.  Начиная с 2004 года, пика школьной революции, численность русских первоклассников возросла на 17%, хотя численность детей соответствующего возраста возросла лишь на 9%. То есть, родители стали реже отдавать детей в латышские школы. В результате с 2008 года перестала сокращаться и даже с 26% до 27% возросла доля школьников, обучающихся на русском языке. У русской школы есть будущее, и за это будущее не грех побороться и сегодня.

 

Второй по уровню подлости легендой является утверждение, что–де «штабисты» прятались за детские спины.  Мне, шедшему во главе большинства несанкционированных маршей, слышать это особенно обидно.  Как правило, в левой руке я сжимал руку младшей, а в правой – руку старшей дочери, и лишь в редких случаях, когда демонстрация переходила в бег, оказывался у них за спиной. Именно осознание ответственности за доверившихся нам подростков и способствовало тому, что за трехлетний период массовых акций не было разбито ни одного стекла и не зафиксировано ни одного случая насилия.

 

Легенда о том, что внедрение государственного языка в качестве языка обучения способствует интеграции общества и благу наших детей, не соответствует истории внедрения аналогичных реформ в соседних странах, где «любят» нацменьшинства примерно также как в Латвии. Лидер литовских умеренных националистов Ландсбергис, к примеру, заявлял, что поляки являются раковой опухолью на теле Литвы.

 

В Эстонии решились «облагодетельствовать» местных русских только сегодня, даже и не предлагая полного рая – т.е. преподавания только на эстонском – а сразу введя процентовку 60 на 40. При этом школам дали возможность продолжать преподавание полностью на русском языке по специальному разрешению правительства. Гимназии, такого разрешения не получившие, до сих пор с этим правительством и судятся.

 

Что касается Литвы, то она только в 2011 году решилась на введение в польских и русских средних школах преподавания трех предметов на литовском языке, как у нас еще в 1995-ом.  Это вызвало бурные демонстрации преимущественно польских учащихся и учителей, и даже отзыв польского посла из Вильнюса «для консультаций».

 

Наконец, тезис о том, что внедрение латышского языка в качестве языка обучения, вместо его углубленного изучения, как отдельного предмета,  якобы улучшит его знание учащимися и будет способствовать их конкурентоспособности на трудовом рынке, также не выдержал испытания временем.

 

Во-первых, доля латышей среди безработной молодежи  уже долгие годы соответствует доле лиц, окончивших латышскую школу. То есть, русская школа, несмотря на все издевательства над нею, вполне сохраняет свою конкурентоспособность.

 

Во-вторых, доля русских старшеклассников, сдавших централизованный экзамен по латышскому языку на высшие категории, с 2003 по 2011 гг.  практически не менялась. Катастрофические изменения наступили лишь в прошлом учебном году, когда завершился очередной варварский эксперимент по введению среди русских старшеклассников  методики обучения латышскому языку, как родному. В прошлом году впервые прошел и государственный экзамен по единым стандартам. Мне тогда стоило большого труда выделить из официальной статистики результаты по русским школам, которые перестали публиковать отдельно. По сравнению с 2011 годом доля учащихся сдавших экзамены на высшую категорию, упала в 7 раз, на две высшие категории – вчетверо, а на две низшие – увеличилась почти вдвое. И хотя на этих выпускников русской средней школы уже не распространяются языковые запреты на профессии, они существенно пострадали при поступлении в вузы. Результаты экзаменов этого года еще не опубликованы, но жалобы в массовом порядке уже имеются.

 

Еще часто говорят, что мы защищаем не русскую школу, а устаревшую советскую школу и  советские привилегии.

 

Ну, насчет привилегий в советское время латыши спокойно обучались на своем латышском языке с углубленным изучением русского. При этом латышские дети обучались на год больше, чтобы успеть выучить русский язык на уровне, обеспечивавшем им конкурентоспособность в любой точке СССР.

 

 На латышском языке обучались 54% учащихся при 54% латышей среди лиц школьного возраста, т.е. никакой русификации не было.

 

Все нынешние школьные здания построены или отреставрированы в советское время. Во вторую смену обучались лишь 14% детей, а в СССР в целом – 23%. Преподавание в вузах, за исключением военных училищ, было доступно и на латышском языке, а на множестве гуманитарных специальностей – только на латышском.

 

Интересно, что в царской «тюрьме народов» будущая Латвия была страной сплошной грамотности. В Видземской  части Латвии умели читать - 95%. Курземской – 85%, будущей Латгалии  - 50% населения, по Империи в целом – около 34%. В независимой Латвии неграмотность в Латгалии, где тогда проживало 50% русского населения страны, так и не была ликвидирована: в 1935 году там умели читать лишь 73% населения старше 10 лет.

 

СССР совершил гигантский скачок в развитии образования, а независимая Латвия топталась на месте. В результате послевоенные советские переписи населения свидетельствуют о существенном отставании уровня образования у латышей по сравнению с другими национальными группами, пополняющимися за счет переселенцев. К примеру, даже в 1989 году высшее образование среди лиц 15 лет и старше имели лишь 10% латышей, зато 14% русских и 16% украинцев. Доля лиц с основным образованием и ниже составляла соответственно 44%. 34% и 22%. Вот такие культурные «оккупанты» получились.

Русское образование в Латвии ограничивается не только законодательными, но и административными методами. Текущий год оказался первым за последние 20 лет, когда не была закрыта ни одна русская школа. Впрочем за этот период число русских школ уменьшилось в 2 ¼ раза, а латышских - увеличилось на 2%.

В результате почти полностью «свободными»  от обучения на русском языке оказались три статистических региона – Земгальский, Видземский и Курземский за пределами имеющихся там городов республиканского подчинения. В них на одного русского школьника имеется, соответственно, 146, 200 и 1984 взрослых представителя нацменьшинств. У латышей в этих же регионах на одного школьника приходится 8-9 взрослых. Так 84  тысячи представителей нацменьшинств, живущих в этих регионах, фактически утратили право обучать своих детей на родном языке.

 

Обучение на русском языке стало точечным, сосредоточившись в Латгалии и крупных городах.

 

Поднятые в этом докладе и другие вопросы образования обсуждались в августе на конференции Совета общественных организаций Латвии, того самого, по решению которого десять лет назад был создан Штаб защиты русских школ. Так что ситуация под контролем. А более подробные данные вы можете найти в моей последней книге, которую можете получить здесь в зале.

 

В. В. Бузаев

Комментарии


Осталось символов:  4124124