Главная страница - Архив - 2013


18.10.2013   Неграждане и социоэкономика. Доклад Ю. А. Петропавловского на конференции "Черный список в черный день"

Принципиально важно отметить, что в Латвии не существует отдельной «проблемы неграждан». Это только один из аспектов «русской проблемы» в целом. Не только потому, что по положению на 2010 год по данным регистра жителей Латвии собственно этнические, официально зарегистрированные русские составляли почти 68% всех нелатышей страны, а вместе в белорусами и украинцами, для абсолютного большинства которых родной язык  и язык семьи - русский, более 82% всех нелатышей. На июнь этого года официально этнических русских в Латвии было 590 тысяч.  При этом по последним данным Управления гражданства и миграции из почти 300 тысяч всех неграждан  более 190 тысяч — русские, почти 40 тысяч — белорусы, 28 тысяч  — украинцы. Именно среди восточных славян, конкретно среди украинцев и белорусов, чрезвычайно высока доля неграждан – более половины латвийцев, принадлежащих к этим группам, не имеют гражданства своей страны. Есть только одна этническая группа в Латвии со столь же высоким уровнем безгражданства, более 50% - это татары.

С самого создания института неграждан, который, между прочим, был одобрен всеми  верховными комиссарами ОБСЕ по делам национальных меньшинств – Максом ван дер Стулом, Рольфом Экеусом и Кнутом Воллебеком, ставилась цель не только исключения русского языкового сообщества Латвии, и в первую очередь – всех восточных славян, из политического участия и политической конкуренции, но и узко экономическая цель создания преимущества  в трудоустройстве, в приватизации и вообще в правах собственности, в предпринимательской деятельности для этнических латышей и сужения конкурентоспособности нелатышей и снова – в первую очередь восточных славян. Кроме геополитических, внутриполитических и, так сказать, эмоциональных причин такого вытеснения из экономики именно русских, белорусов и украинцев, была и остаётся причина совершенно прагматическая. Нас просто слишком много, чтобы латышская политическая элита, сросшаяся с латышской же экономической элитой до степени неразличимости, могла спокойно допустить равенство и политических, и экономических прав и возможностей. Публичная версия этого оттеснения «чужаков» для большинства латышей в откровенном изложении лидеров и активистов «Национального Союза» провозглашает, что таким образом гарантируется возможность всех латышей  и каждого латыша иметь преимущества перед инородцами во всём, в том числе в экономических возможностях. Правда, если проанализировать экономические, а вслед за ними и демографические результаты этой стратегии, видно, что лозунг «латышская Латвия для латышей» в реальности имеет значение «Латвия для некоторых латышей». У любой палки обязательно есть два конца, и вытеснение инородцев из политики, в том числе из экономической политики,  и из собственно экономики, привело, в силу чисто экономических системных закономерностей, очень многих латышей к необходимости массовой эмиграции целыми семьями в страны с более экономически разумной системой.      

Только исключение из политического участия огромной доли жителей Латвии – неграждан –обеспечило несменяемость политико-экономической элиты на протяжении уже двадцати двух лет. В этой элите меняются названия правящих партий, персоналии вождей и лидеров, но не сменятся её геополитическая и экономическая ориентация. Начиная с 1991 года, с  Репше, Годманиса и Иванса это былa элита антииндустиальная, антинаучная, антитехническая, торгово-финансовая, спекулятивная  и бюрократическая. Ей не чужды наклонности к землевладению, особенно она любит недвижимость и спекуляции с недвижимостью, она демонстрирует своё почвенное, аграрно-крестьянское происхождение. Но в первую очередь это элита прозападная, проглобалистская, а не пролатвийская. Она от рождения полностью зависит от Запада, особенно – от США, а теперь – от еврократии, такой же финансово-спекулятивной  и столь же равнодушной к экономике как средству обеспечения не формального уровня, а реального качества жизни европейцев. Эта глобалистская элита превыше всего ценит даже не раздутые котировками акций, биржевыми спекуляциями  и капитализацией призрачных стоимостей брендов показатели ВВП, а просто деньги,  которые превратились из репрезентанта реальных ценностей, товаров и услуг в самодостаточный инструмент власти.

Отстранение от политического участия примерно миллиона неграждан позволило исключить возможность блока пролатвийских, контрглобалистких, ориентированных на высокотехнологические разработки и производство политических сил. Электоральная монополия проглобалистких прозападных антииндустриальных сил позволила провести сначала действительно ошеломляющую экспроприацию у всего населения страны – и у латышей, и у нелатышей - всех денежных накоплений при грабительском обмене латвийских рублей на латы по курсу 1 к 200. Этот стандартный приём «шоковой терапии» по стандартам Чикагской экономической школы Милтона Фридмана позволил в ситуации действительно шока от потери всех накоплений параллельно даже не задушить, а быстро убить всю  латвийскую экспортирующую высокотехнологическую промышленность – «Альфу», ВЭФ, Рижский радиозавод, Рижский вагоностроительный завод, РЭЗ, РЭМЗ, Рижский электроламповый завод, РАФ, «Автоэлектроприбор», десятки институтов и конструкторских бюро. Как сказал мне лично по этому поводу тогдашний председатель народного Фронта Ромуалдас Ражукас, «эти гнёзда мигрантов должны быть уничтожены». И таким образом были освобождены огромные, измеряемые миллиардами долларов в год, рыночные ниши на Востоке – в странах бывшего СССР, и не только на Востоке – в странах Восточной Европы тоже. Сверхтяжёлый лат стал по чисто экономическим причинам насосом для импорта, гирей для экспорта сельскохозяйственной продукции  и гробовой плитой для латвийского  промышленного экспорта. Любая  странa Запада в это время дотировала сельское хозяйство из налоговых поступлений от промышленного производства, и убийство промышленности в Латвии привела к потере этого источника субсидий, к падению ёмкости внутреннего рынка и к нынешнему обезлюдению латвийской провинции. Официальная политика деиндустриализации и превращения Латвии из промышленной страны в страну транзитно-финансовой обслуживающей экономики кончилась превращением Латвии в провинциальный рынок скандинавских банков второй и третьей руки.  Действительно большие международные и даже национальные европейские  банки сюда никогда не придут – им нечего делать в стране с населением в три раз меньшим, чем население Петербурга, и в шесть раз меньшим, чем население Москвы.

В результате созданной на основе исключения неграждан из политического участия политико-экономической монополии все рыночные ниши латвийских предприятий на Востоке навсегда заняты транснациональными корпорациями, в интересах которых в частности и былa сконструирована система массового безгражданства. Например, ВЭФ занимал две трети рынка телефонных аппаратов СССР и сто процентов рынка телефонных централей, Рижский электроламповый завод- сто процентов рынка осветительной аппаратуры, Рижский вагоностроительный – сто процентов рынка моторных вагонов электропоездов, доминирующие доли рынка дизельных поездов и электропоездов. Все эти рыночные ниши в девяностые годы были навсегда заняты продукцией «Сименс», «Алкатель», «Осрам», «Филипс», «Сони», «Самсунг» и десятков других международных корпораций. Неполученные доходы предприятий, не поступившие в бюджет Латвии налоги, не полученная и не поступившая на внутренний рынок страны заработная плата сотрудников не поддаются подсчёту,  а восстановление статуса промышленной страны невозможно – все места в мире давно заняты, и не государствами, а транснациональными корпорациями, которые не занимаются экономической благотворительностью.

Поскольку нынешние неграждане в огромном большинстве – это как раз бывшие работники промышленных предприятий, особенно высокотехнологических предприятий и конструкторских организаций союзного подчинения, именно эта социальная группа экономически и социально наиболее пострадала от уничтожения промышленности, что и было одной из целей прозападной политико-экономической элиты Латвии ещё в девяносто первом году.

А сейчас неграждане стали последним невольным резервом поддержания государственного бюджета и финансового оборота страны, поскольку они намеренно поставлены в положение, близкое к положению крепостных  в отношении возможностей трудовой эмиграции и возможности выбора  места работы в Евросоюзе. Неграждане Латвии не признаются постоянными резидентами Евросоюза и не имеют возможности выбора места работы в ЕС в полном противоречии с принципами преамбулы Лиссабонского договора о свободе перемещения работников в Евросоюзе и в противоречии со смыслом евродирективы 2003/109/EC  о статусе постоянных резидентов ЕС, не имеющих гражданства ни одной страны Евросоюза. Абсурдно, но, например, граждане России, имеющие вид на жительство и легальную работу в странах Европы, имеют большие экономические возможности, чем латвийские неграждане, поскольку трудовые права граждан России, равные с правами граждан Евросоюза, гарантированы специальным соглашением между Россией и Евросоюзом. 

Комментарии


Осталось символов:  4124124