Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Акценты


18.03.2005   Куда идешь, Россия?

 

 

Кому и почему неугоден Путин

 

«Литературная газета» регулярно проводит круглые столы на самые актуальные темы с участием ведущих аналитиков России. Последняя встреча прошла под впечатлением  январских протестов пенсионеров по поводу отмены льгот и недавних событий на Украине. Целью круглого стола стало обсуждение возможных сценариев развития политической ситуации в России  Главный вопрос: будут ли и кем именно будут задействованы для смены власти Путина  глубинные пласты социального недовольства? Предлагаем читателям Ракурса выступление одного из участников встречи, президента международного общественного фонда «Экспериментальный творческий центр» Сергея КУРГИНЯНА.

 

Трещина в любви не зарастает

Первый фактор, определяющий нынешнее развитие ситуации, заключается в предельно негативной позиции западных СМИ по отношению к Путину. Это очень резкий процесс, начавшийся после апреля прошлого года. С этого момента «раскрутка» антироссийской и антипутинской кампании идет последовательно и мощно. И здесь главная тайна. Почему именно с апреля! Понятно, что никакая объективность в данном процессе американцев не интересует. Однако антипутинская позиция у части американской властной элиты  уже жестко сформирована.
Речь, в частности, идет о постановке вопроса о «двойном», совместно с американцами контроле над российским ядерным оружием. И не только об этом. Печальнее всего то, что нет, похоже, никаких шансов избежать реанимации в Братиславе (или после нее) «Декларации о порабощенных народах» применительно к России Путина.
Но, как бы там ни было, в США сегодня складывается межпартийный консенсус насчет того, что Россия уже больше не нужна США как «управляемый партнер», или что Россия невозможна как управляемый партнер, или даже, что Россия – невозможна вообще. Последний тезис звучит так: «Россия – это умирающая страна, она все равно обречена на нисходящее движение и гибель». Эта позиция существует. А то, что она все резче и резче выражается в западных СМИ, не может быть случайным.
Уступки, которых требуют американцы, для Путина почти невозможны. Если они будут касаться только «ядерных» требований, то он еще может на них пойти. Наше армейское руководство и армия в целом не так решительно-патриотичны, как иногда кажется.
Если же требования будут касаться «Декларации о порабощенных народах» применительно к России, то их выполнение приведет к полному разрыву президента со своей социальной базой, будет означать крах того патриотического консенсуса, благодаря которому Путин пришел во власть. Нельзя все время проигрывать и продолжать оставаться «кумиром надежд». Украинский проигрыш уже сыграл в этом смысле очень большую роль.
Политическая реальность, связанная с протестом пенсионеров и вообще с этой кампанией вокруг льгот, – не локальна и необратима. Можно к кому-то чуть-чуть хуже относиться, но нельзя кого-то чуть-чуть меньше любить. Трещина в любви не зарастает.
Последние, кто уперто желал избирать человека, говорившего о державности и т.п., – это те самые старики, которые вышли на улицу в начале января. Разрыв с собственной социальной базой, то есть с «державной» стратегией, с традицией патернализма Путину компенсировать будет очень трудно, почти невозможно. А одновременно ситуация в Чечне – патовая, на этих рубежах тоже ничего выиграть нельзя.



Счетократия

 

Собрался некий «узел факторов», который может означать начало качественного перелома в совокупной общественной оценке Путина и российской власти вообще. Надлом на социальном поле уже начался. Суть российской ситуации в том, что постоянно падает энергия у власти, которая нужна, чтобы эффективно управлять слабеющей страной, но еще быстрее падает антивластная, протестная энергия народных масс.
Но не может бесконечно слабеющее общество удержать огромную страну. Это главный парадокс путинской власти: невозможно бесконечно укреплять форму, элиминируя содержание. Нельзя все время уничтожать общественную энергию и наверху, и внизу – и при этом считать, что держава будет все мощнее и мощнее.
Если собственной «социальной энергии удержания» у властей страны совсем мало, то в момент, когда некий «хозяин извне» захочет качнуть сюда «энергию развала», он в этом вполне может преуспеть.
«Счетократия», то есть национальная элита, которая хранит свои сбережения в западных или американских банках, вообще не имеет мотивов для защиты национальных интересов в кризисных ситуациях. До тех пор, пока самое дорогое у чиновника – его банковские счета за границей, «счетократия» всегда сдаст каждого, кого сдаст ее американский хозяин. К ней придут и скажут: «Вот номера твоих счетов, в таких-то банках. Если хочешь их сохранить – делай, что мы говорим». И «счетократия» сделает. Поведение Кучмы и его окружения во время «оранжевой революции» – блестящий тому пример.
Грубо говоря, неважно, с каким результатом прошли выборы, но я вывожу на улицу, скажем, 100 тысяч человек. Разогнать их не так уж трудно, тем более пока они еще не собрались в таком количестве. Но только почему-то военные в данном конкретном случае хотят быть гуманистами и говорят: «Мы разгонять не будем».
Что это значит? Это значит, что в соответствующих посольствах переговоры уже прошли, и договоренности по сохранности счетов достигнуты. Это значит, что все управление страной уже перехвачено внешней силой. И в момент, когда это произошло, фактор ста тысяч человек на улице становится тотальным.
В украинской ситуации еще один очень важный и опасный момент. Когда государство приобретает характер врага своего общества, когда власть неуклонно движется в направлении глубокого разрыва со своей социальной базой, то, начиная с какого-то момента, даже если ты захочешь его защитить, – уже не можешь. Не можешь потому, что люди начинают ощущать, что такое государство – это смерть. А где-то там, за ним, возможно, есть жизнь.
Генеральный поток протеста против Кучмы и Януковича в Киеве наполнялся вполне стихийно. И шел он под флагом «ненавижу всяческую мертвечину».
А народ никогда не поддержит смерть. Он может обмануться в поддержке жизни, но смерть не поддержит никогда.



На улицы не выходят без ведома начальника

Эту социальную энергию, направленную против смерти, тоже возможно раскачать. И, к сожалению, российская власть для такой «раскачки» дает все больше и больше оснований.
Конечно, между Россией и Украиной есть серьезная разница. Она заключается в том,  что там очень сильно «качнули» украинскую национальную энергию, а здесь национальную энергию никогда всерьез не качнут. Но уже идут некие разговоры о типах энергии, которую можно использовать для подобных целей в России. Я знаю, что эту «раскачку» уже готовят.
Начинается новый системный кризис. Ошибки власти перестают быть случайными. Они складываются, входят в резонанс. Что это? Растерянность, самодовольство или признак того, что игра против Путина и России до конца автономна, не зависит ни от него, ни от нас?..
На то, что я описал, наложилось еще одно чудовищное обстоятельство. Прекращение губернаторских выборов привело к фактическому обнулению «кормушек» и других возможностей для множества людей, политтехнологов и пиарщиков, которые привыкли очень хорошо жить. Они зарабатывали пусть не миллиарды, но большие миллионы на этих выборах. Они этим жили, ядро их коллективов зарабатывало десятки тысяч долларов в месяц.
Теперь это все – раз! – и остановлено. А люди-то очень активные, они привыкли действовать и контролировать большой поток денег. Теперь тех денег нет. И если деньги предложат другие внешние силы, почему бы их не брать? Тем более что объект крупного черного пиара налицо: предъявление обществу безобразного облика вредной и непопулярной власти.
Все уже началось, посол США в России Вершбоу работает по 12 часов в день. А когда создана первичная инфраструктура, к ней начинают подключаться люди и из-за денег, и по собственным мотивам. Возникают четыре-пять этаких разнообразно мотивированных антипутинских потоков. А дальше уже вопрос, на какие группы опереться в первую очередь. Это пока ее здесь Зюганов «метелит» справа налево, ее, этой энергии, как бы нет. А когда этим займутся серьезные люди с западной ответственностью – она появится. Надо только «чуть-чуть организовать».
Не верю, что в регионах X, Y и т.д. выйдут на улицу 100 человек без ведома начальника. Разве что в порядке исключения. Это не значит, что люди не обижены, что они не будут плакать или кончать самоубийствами. А когда таких людей выходят тысячи – это значит, что была прямая санкция на их выход.
При Горбачеве старые номенклатуры союзных республик начинали отгораживаться от Москвы кольцом «национального протеста» – для того, чтобы обособиться. Сегодня точно так же новые номенклатуры субъектов Федерации отгораживаются от Москвы кольцом социального протеста. А его только тронь, это национальное или социальное кольцо! С того момента, как его всерьез тронули, и пролилась хоть малая кровь, это кольцо становится китайской стеной.
Насчет того, что «не надо бояться». Они, противники Путина, точно знают, что бояться не надо. «Эхо Москвы» просто визжит на эту тему. Почему раньше надо было бояться? Потому, что раньше всем, кто бегал в посольство США, говорили: «Нет, не трогайте Путина, он хороший парень, и у нас стратегическое партнерство». А теперь сами зовут в то же посольство и говорят: «Покажите ему, гаду, кулак народного гнева, не бойтесь».

Комментарии


Символов осталось: