Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Акценты


28.02.2010   Ночной дежурный

В редакции объявился неожиданный гость. В руках у него были клетки с певчими птичками. «Да мы тут, вообще-то, существенно важные проблемы поднимаем...», - проговорила я, с сомнением поглядывая на человека и его птичек. «Вот и я про существенно важное, - сказал гость. - Слушайте лесную музыку, и будет вам счастье».

 

Петерис Лея очень латышский человек в том смысле, что родную природу сильно любит. Она для него — бог. Особенно певчие лесные птицы. Что происходит в душе грустного, молчаливого, замкнутого по характеру Петериса, когда он после рутинно-безрадостной трудовой недели (работает ночным дежурным в конторе по недвижимости) слушает в выходные дни в Межциемских лесопарках пташьи песни — одному ему известно. Он не может выразить ЭТО словами.

Возможно, ЭТО — та самая красота, которая, по мысли Достоевского, спасет от бед мир человеческий. В случае Петериса — райская красота птичьей песни. Признался тихо Петерис, что, если бы не птицы, наверняка сбежал бы, как молодой, за границу — от кризиса. Даром ли в свои 60 он здоров? Даром ли «с руками» мужчина? Да и с мозгами тоже: в свое время на «отлично» учился в электротехническом техникуме и в РТУ, красные дипломы имеет.

Если бы не птицы, не пережил бы Петерис и личного безутешного горя — смерти жены. Говорит, повесился бы в лесу, по вековой латышской печальной народной традиции. Господи, прости. Но только, говорят, в рай самоубийц не пускают, а значит, опасение есть, что птичьего пения не услышишь больше, — в аду ведь птицы не поют, это даже дети знают. А увлечение прекрасным кризисы смягчает, и жить человеку становится легче — это точно.

Куда Петерису в самом деле ехать, если нет нигде — НИГДЕ - в мире такого, как в Латвии, певчего птичьего разнообразия? Соловьи, щеглы, зарянки, конопли, чижики, иволги, славки-черноголовки, дрозды... Много разных. И каждая заливается на свой лад. У одной пташки песня длиннее, у другой — короче, у одной — высокий тон, у другой — низкий. У каждой свои трели, щелчки, фразочки, гаммы, арпеджио, фиоритуры, в общем, - КОЛЕНЦА. Петерис записывает на магнитофонную пленку лучшие голоса, самые узорчатые, самые замысловатые коленца, составляет из них симфонии (чтобы было не менее 15 коленец), а потом учит молодых кенарей исполнять эти симфонии. Прослушав в тиши и в темноте симфонию много раз, молодой кенарь в один прекрасный день начинает петь... Три получасовых урока каждый день в течение года — и даже со средними способностями кенарь становится приличным певцом.

Не для бизнеса учитель учит петь птиц, а для души. Птицы, как ни удивительно, твари умные и признательные. К чужим привыкают не сразу и не ко всем, а своего учителя знают, любят и поют ему по первому его требованию. Петерис, под настроение, может встать ночью, поставить перед собой клетку и сказать, к примеру: «Эдуард, пой!», и Эдуард незамедлительно начинает петь.

Но как так, спросила я Петериса, почему среди его учеников - только заморские кенари, то есть лимонные и пестрые уроженцы Канарских островов? Где же патриотизм учителя пения? Отечественная певчая птица остается учебой не охваченная, разве не обидно? С другой стороны, почему опять-таки кенари, а не канарейки? «Канарейки, - кратко ответил учитель пения, - не поют». Оказывается, у большинства видов певчих птиц ПЕТЬ — это занятие по определению мужское. У самок нет ни потребности творческого самовыражения, ни способностей к искусству. Их дело бабье — рожать.

С патриотизмом же у учителя пения все в порядке. Дело в том, что Петерис — законопослушный. В Латвии есть закон, какого нет нигде в мире: что певчих птиц нельзя ловить и нельзя держать в неволе, в клетке. Вот завозных, иностранных, типа кенарей и канареек, - это пожалуйста, а своих, отечественных, ни-ни. Откуда он взялся, этот удивительный и специальный птичий закон, давно никто не помнит. Существует версия, что этот закон введен во времена раннего средневековья, когда певчих птиц ловили и ели, когда нечего было есть. А потом есть перестали, а про закон забыли, потому что и так никто не ловил певчих птиц.

Так что Петерис не ловит птиц в лесу. Незачем. Он у них только, выражаясь по-журналистски, интервью берет. Особенно незачем ловить соловья. Этот самый-самый, по общему мнению, виртуозный певец (хотя Петерис не согласен, что соловей - самый-самый) — не может петь в клетке. Молчит в неволе соловушка, как партизан на допросе. Так-то. В связи с этим извечные символы прекрасного — соловей в клетке и роза — заставляют задуматься над риторическим (т.е. безответным) вопросом: откуда берутся исторические сплетни?..

Комментарии


Символов осталось: