Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Акценты


21.06.2010   Об этом не принято говорить

Когда английского полководца, фельдмаршала Бернарда Монтгомери попросили составить список военных ошибок, которых следует избегать, под номером один он написал: «Вторжение в Россию. Это всегда неудачная мысль». 69 лет назад, в четыре утра 22 июня, Гитлер привел эту неудачную мысль в исполнение…

 

День Беды

 

… Ночь с 21 на 22 июня для большинства землян просто самая короткая летняя ночь. А следующий за ним день — самый длинный день в году. Для Константина Альфредович Вамберга, как для всех фронтовиков, это еще и День Беды.

Он родился в Персии. Точнее, аккурат на границе Персии и Азербайджана. Отец, кадровый военный, выходец из Латвии, служил на границе, был начальником пограничной зоны. Ему подчинялись пять застав.

Во время Гражданской был начальником эскадрона красного латышского кавалерийского полка, которым руководил легендарный Янис Кришьян. А полк входил в состав армии Котовского.

— Отец много чего мне рассказывал, учил. Мне от него многое передалось. Например, любовь к лошадям. Ой как он их любил! И я по ним просто с ума схожу. Или чувство собственного достоинства. Все могу стерпеть — боль, голод, холод, а вот унижения ни от кого не потерплю. От отца у меня чувство патриотизма. Он же военный был, большой пост в армии занимал. Меня с малых лет учил и Родину любить. И себя уважать, и за семью свою постоять.

На фронт Великой Отечественной отца не взяли — он ведь восемь раз ранен был, шрамы от сабли по всему телу. А я в 41–м только в шестой класс перешел. Жили мы тогда на берегу Каспия, там была большая латышская деревня. Работал в колхозе. «Все для фронта, все для победы» для нас это не пустые слова были. Работали от утренней зари до глубоких сумерек. Много трудодней выработал…

После уборки урожая мои друзья засобирались «на войну». Я — с ними. Их в военкомате приняли, а мне — от ворот поворот, мол, мал еще, подрасти. Я действительно моложе их был. Но упрямый, если чего задумал — своего добьюсь.

— Не дорос? А четырнадцать километров от деревни до военкомата туда–сюда ходить дорос? — и в военкомате «пожалели» настырного пацана, определили его в латышский запасной стрелковый полк в Гороховецких лагерях.

 

От Гороховецких лагерей до Курляндского мешка

 

— И я попал в эти лагеря. Холод, сырость, голод. Люди умирали от голода. Каждый день умирали. А я — маленький, вроде должно хватать, но до сих пор помню, как сводило живот от голода — постоянно хотелось есть. Когда я прибыл, командир посмотрел на меня и аж поперхнулся — это еще что за воин такой! Во мне чистого веса 48 килограммов. Ну, пожалел меня командир и отправил в артиллерию. Попади я в пехоту — не знаю, выжил бы, жизнь пехотинца короткая была.

На него быстро обратили внимание: парень смышленый, любознательный, схватывает все на лету. И определили наводчиком орудия. Свой фронтовой путь начал он под Псковом. Потом был Орел, Белоруссия. А потом поступил приказ: отобрать 40 артиллерийских расчетов и переправить сначала в Братиславу, а оттуда на Вену. В одном из этих расчетов оказался и Костя.

— А после Вены сразу на Второй Прибалтийский фронт. Здесь у реки Айвиексте шли страшные бои, потом жуткое сражение в Эргли. В Курляндском котле застряла 300–тысячная группировка немецких войск. Мы держали этот «мешок» до последнего. В Берлине уже восьмого мая салютовали победу, а здесь еще десятого мая шла война. Немцы сдались только 11 мая.

Мы знали, что и на той стороне воевали латыши. И часто латыши против латышей стояли. И стреляли свой в своего. Чудовищно это.

В каких переделках, через какие кровавые жернова пришлось пройти — и рассказать нельзя, нет таких слов. Но жила во мне крепкая вера, что со мной ничего не случится. Откуда такая вера — и сам не могу понять. И надо признать, исправно работал мой ангел–хранитель, не раз от костлявой отводил. Вот вам история.

Было это у станции Блидане. Зима, мороз жуткий, поместье, двор, во дворе блиндаж. Мы в тот блиндаж время от времени забегаем хоть как–то согреться. Забежали, а я вдруг наружу пулей вскочил. Зачем — и сам не знаю. В этот момент залетает в блиндаж 122–миллиметровый гаубичный снаряд. И рвануло… А в блиндаже человек двадцать, среди них мои товарищи Кокин и Лочс, оба из Латгалии. То, что я увидел, когда рассеялся дым… Такого кровавого месива за всю войну не видел. По сей день на фарш смотреть не могу. Куски шинели, валенки, руки, ноги… Останки в центр этого стылого двора лопатами сгребали. И вдруг немецкая артподготовка. Когда артобстрел закончился, двор как дуршлаг был — весь в воронках, и никаких останков…

 

А на войне как на войне

 

Война это не просто «оружие к бою, огонь!» Война это работа, нечеловечески тяжелая работа. Люди настолько бывали измучены истерзаны голодом, холодом, работой, что крепкие сильные мужики подходили до крайней точки. Когда все, нет больше сил все это терпеть. Ну нет, и все тут!

Был у меня товарищ, Попилин Николай из Новгорода. Как–то заняли мы оборону вдоль поля. А по краю поля — канавы. Чтоб силы сберечь, мы не стали окапываться, затянули пушку в ту канаву и сами в ней же схоронились. Снег кругом, мы в белых маскхалатах, в валенках. Начало марта, ночи еще по–зимнему холодные. А днем по канаве вдруг вода пошла. Высунуться нельзя, немцы ни малейшего шанса не оставляли, прошивали таким огнем — верная смерть. И мы целый день в той воде простояли.

А вечером ударил мороз. Это было невыносимо. Не знаю, как я это выдержал. Счет шел уже не на часы — на минуты! Каждая минута вечностью казалась. И Коля не выдержал — схватил автомат… Не помню, как на него бросился. Подмял под себя, автомат у него пытаюсь отобрать. Но Коля здоровый, а я… за годы войны в весе не сильно прибавил. Я Колю мну, льдинки с него как старая штукатурка сыплется, а по телу ледяные ручьи бегут. Мне успели помочь. Автомат отобрали, я его потом заставил бегать по этой канаве… Умирать не страшно, умереть в сто раз легче, чем пережить те страдания, которые переживали мы на фронте, в окопе. Холод, голод. Об этом не принято говорить. Но так было…

Пройдет еще почти год, прежде чем закончится война для солдата Вамберга. Его наградят медалью «За отвагу», двумя орденами Отечественной войны. И он по–прежнему человек решительный, уж коли что задумал, своего добьется. Однажды он решил, что надо уезжать из столицы. Собрал чемодан, сел в автобус и уехал в Резекне. Подальше от суеты мегаполиса, поближе к природе.

Комментарии


Символов осталось: