Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Дом культуры


04.03.2005   Два глаза глубокой цивилизацииО чем будет “Солнце” Сокурова

На весенней сессии Фестиваля российского кино в Доме Москвы покажут новый фильм Александра Сокурова “Солнце”. Премьера картины совсем недавно состоялась  в Москве, фильм представляет Россию в конкурсной программе 55 Берлинского кинофестиваля. Словом, нам в числе первых предстоит встреча с “большим кино”.

“Солнце” вслед за “Тельцом” и “Молохом” (картины о Ленине и Гитлере) и продолжает тему власти и выдающихся исторических личнстей XX века. Главный герой фильма японский император Хирохито, действие происходит в Японии конца 1945 года, когда император объявил о капитуляции в войне и об отречении от своего божественного статуса – потомка богини Солнца. Американский генерал Дуглас Маркатур, командующий союзными войсками, после оккупации Японии должен решить судьбу Хирохито и всей императорской дианстии. Такова историческая канва фильма, основа сценария, написанного постоянным соавтором Сокурова Юрием Арабовым.

Сам Сокуров обычно крайне скупо говорит о своих работах, тем более перед премьерными показами. Однако “Солнце”, вероятно, тот случай, который требует исторических комментариев к теме. Об этом режиссер говорил в интервью обозревателю радио “Свобода” Татьяне Вольтской, выдержки изх которого мы предлагаем внимаю читателей.

- Александр Николаевич, почему вы обратились в третьей части вашей тетралогии именно к японскому императору Хирохито?

- В силу уникальности этой фигуры. По причинам колоссального гуманитарного урока, который представляет собой все, что происходило тогда, а также и сама жизнь этого человека. Есть общеисторический итог, который говорит о том, что проигравшая страна из колоссального потрясения смогла выйти, сохранив силы и возможности для будущего развития. Кроме того, в изучении жизни человека в разных ситуациях мы идем с Запада на Восток. И поскольку я все же полагаю, что открытая история творится не в той части земного шара, где Штаты, а история творится здесь, то такое движение, с Запада на Восток, кажется мне очень поучительным и важным. Соответственно мы добрались до Востока. Мы оказались в Японии, стране, которая, на мой взгляд, вообще не является азиатской. Островок иной цивилизации. Японцы гораздо ближе, скажем, к англичанам, чем к китайцам, корейцам и так далее. Это такие британцы в той части земли, что называется Японией. Два глаза объемной, основательной глубокой цивилизации.

- Япония во время войны была ведь на стороне Гитлера…

- А как вы ответите на вопрос, почему, когда Гитлер давил на Хирохито, требуя, чтобы он начал войну против Советского Союза и тем самым обеспечил бы победу Германии, Япония не сделал этого? Когда вокруг Москвы сжималось кольцо, все на самом деле держалось на волоске. Если бы Хирохито принял решение о том, чтобы дивизии, стоявшие недалеко от границ Советского Союза, пошли на территорию страны, никто бы не пришел на помощь России. А немцы тем временем взяли бы Москву, пошли бы в сторону Сибири, Урала и так далее. Разрушительные катастрофические последствия этого были бы гораздо более тяжелыми, чем когда Наполеон шел на Москву. Я назвал бы их необратимыми не только для судьбы Советского Союза, но и всего мира, всей Европы. Поэтому Хирохито, если угодно, человек, который спас Советский Союз и нас с вами. Надо называть вещи своими именами. Я догадываюсь, какие были у него мотивы. Они диктовались не любовью к большевизму, а неким разумным прагматическим соображением. Например, он не верил Гитлеру ни на секунду. Он прекрасно понимал, что если Гитлер прорвется дальше на территорию Азии, Дальний Восток, то следующей будет Япония. Гитлер при его ненависти к азиатам и ко всем неарийцам уничтожил бы японцев. Поэтому Хирохито можно назвать союзником Гитлера относительно. Он, кстати, никогда с Гитлером не встречался. Хотя, конечно, это не является историческим оправданием.

- Это можно считать пересмотром истории?

- Я бы так не сказал. Просто надо уметь читать и видеть исторические факты. Есть, наверное, и сегодня в России люди, которые не хотели бы этого.

- Вы три года собирали эту информацию.

- Не три года, а лет десять.

- Тем более. Получается, что мы имеем дело с новым, невиданным ранее типом кино и исторического исследования.

- Просто у меня до кинематографического образования образование историческое, я им испорчен. По природе своей я - не кинематографист, потому что кино меня интересует менее, чем литература, и менее, чем музыка.

- Погружение в Восток внутренне не опасно?

- Нет, для меня опасного момента не было. Первый раз я был в Японии очень давно, и с первого моего приезда никакой особой экзотики в этой стране не увидел. Потом ездил много раз, жил там подолгу. Как мне кажется, эмоционально хорошо понимаю или чувствую эту дистанцию - между собой и японским человеком. Мне очень нравится сам японский характер. Я обожаю трудолюбие, созидательность этого характера. Очень хорошо, что, когда Хирохито впервые появляется на экране, Япония предстает в таком абсолютно гуманном, неконфликтном виде.

- Японцы, как оказалось, болезненно реагировали даже на сбор материалов о Хирохито.

- Ничего экзотического в этом нет. Просто внутренне существует национальное табу, ограничение, имеющее причиной деликатную природу национального характера  - не вмешиваться в некоторые области. Есть император, есть императорская семья, отмеченные Богом, они являются символом страны, хотя не имеют особой власти. И в этом есть своеобразие момента и абсолютное непонимание европейцами, как же так может быть. А может быть, потому что это другая цивилизация. Подчеркиваю - мы создаем не исторический фильм. Это художественное произведение со всей мерой художественной свободы, которая, впрочем, ограничена жесткими рамками приличия и уважения к тем людям, о которых мы говорим.. И литературный, и режиссерский сценарии, и текст кажой роли прошли через многократное сито моих японских друзей, большого числа консультантов. Главная задача была - не навредить и не создать экзотический фильм. Материал слишком серьезный, он имеет слишком огромное и гуманитарное, и общеисторическое значение, чтобы можно было допустить какие-то ошибки. И эта задача мне кажется очень важной теперь, когда во всех странах мира, как мне кажется, власть находится в руках дегуманизированных людей.

Комментарии


Символов осталось: