Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Дом культуры


15.04.2005   По улице ходила большая крокодила

Латышские театры любят русскую классику, но странною любовью. Все им надо исковеркать, переделать, переиначить. А русская классика - и зритель тоже - терпят эти новации и даже воспринимают их как должное.

В Национальной опере ее директор Андрис Жагарс поставил только что «Пиковую даму». И так, что мало не покажется. Осовременил все, что можно было осовременить.

«Пиковая дама» в авангардистском прочтении вызвала соответствующий резонанс. Не такой, конечно, как в Большом театре «Дети Розенталя», которых Никита Михалков просто назвал фуфлом. «Это фуфло, - сказал он, - которое нам выдают за настоящее искусство». Или дьякон Андрей Кураев - пошлостью. «Пиковая дама» - это такая очень провинциальная штучка. И по прочтению, и по стилю. Но фуфлом и пошлостью назвать ее было бы в самый раз. Потому что сделано здесь все не для какой-то умной интерпретации, как ставят иногда в современной или вообще в постмодернистской манере «Гамлета» и многое что еще из классики, а просто потому, что «в Европе такие оперные спектакле теперь в моде».

Сомневаюсь, что «в Европе» это просто модно. Наверное, все же дело там тоже в постмодернистских интерпретациях. И сделай Жагарс свою «Пиковую даму» в постмодернистском духе, все, может, было бы о'кей. Но, дык! - как говорят Митьки. В таком спектакле должен быть пуд соли, два пуда иронии и еще много, много пародийных прибамбасов. Ничего этого у Жагарса нет. Он даже так прямо где-то и высказался, что «ни к какому окарикатуриванию и иронии не стремился». Ему хотелось только показать «максимальную правду жизни».

Наша публика более сдержанна, чем московская. Резко высказываться не любит. А господа Фрейберга, Калвитис и Демакова вообще устроили овацию первому спектаклю. Правда, когда Раймонда Паулса после премьеры спросили, как ему опера, он ответил, что музыка ему очень понравилась. Если это перевести в московскую систему единиц, получится примерно то же самое, что Михалков сказал про «Детей Розенталя».

Не знаю, что Жагарс имел в виду, говоря о «правде жизни», только в «Пиковой даме» царский офицер инженерных войск Германн смотрится как латышский бомж, граф Томский зачем-то катается на самокате, графиня ночью в нужник шлепает с электрическим фонариком, по сцене маршируют суворовцы (это, надо полагать, по либретто «дети в Летнем саду») и современные герлз танцуют под Чайковского современные танцы. А в завершение всего этого чуда - последний штрих, так сказать,- действие финальных сцен исполняется в окружении крутых игорных автоматов. Причем - это не бутафория какая-нибудь, а все в натуре. Их, этих автоматов, на сцене столько, и все в них так здорово светится, мелькает и гудит, что рижский зритель (а в оперу ведь ходят те, кто таких штуковин наяву не видел) просто в отпаде.

Сюда еще для полноты картины надо добавить выход «царицы мира» - величественной олимпийской богини в лице обнаженной современной королевы красоты, в одном купальном костюмчике мини-бикини. И бизнесменов в офисных костюмах и галстучках первый сорт, официантов и все такое прочее. Бывают минуты, что на сцену смотришь раскрыв рот, как в том случае, когда у Корнея Чуковского питерские прохожие столбенеют, завидев на улице живого крокодила, шагающего на полусогнутых во весь свой крокодилий рост. Что-то примерно такое мне напомнил этот спектакль в Национальной опере.

Кстати, о полусогнутых. Я смотрел не премьерный, для VIPов, а второй спектакль, в котором партию Германна вместо великолепного тенора Александра Антоненко пел актер средней руки из Англии Жан Сторий (Ian Storey). Все же опера - жанр возвышенный, в ней многое - и даже, может быть, все - определяют первые лица. Мало того, что заезжий певец ужасно коверкал русский слог и поэтому воспринимался в роли Германна несколько странно. Его герой к тому же почему-то напоминал какую-то гориллу, только что научившуюся ходить вертикально, и всем своими согбенным видом на полусогнутых конечностях демонстрировал опустившегося человека, подонка и убийцу. Вот такая правда жизни получилась в «Пиковой даме». В лубочно-натуралистическом варианте. Так случается, когда сложное упрощают дальше некуда.

Оба спектакля - и «Пиковая дама», и «Дети Розенталя» - займут, конечно, определенное место в истории оперы и балета. Но не как нечто замечательное, а скорей как казус.

Комментарии


Символов осталось: