Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Дом культуры


24.06.2005   При чем тут "Эдичка", или Вынужденная мода

Именитые и просто талантливые режиссеры российского кино, словно сговорившись, бросились экранизировать классику и крепко написанную современную прозу. "Анна Каренина", "Мастер и Маргарита", "Доктор Живаго", "Гадкие лебеди" по Стругацким, "Казус Кукоцкого" по роману Людмилы Улицкой, "Волкодав" по длинной и занимательной сказке Марии Семеновой, "Русское" по ранним произведениям Эдуарда Лимонова…

Ситуация напоминает современные перепевки старых песен, в том числе супер–пупер проект "Старые песни о главном". "Пипл все схавает", — обронил как–то один из представителей шоу–бизнеса. Выходит, не все, если сделали ставку на добротные песни советской эстрады, в которых и мелодия запоминается, есть чему запоминаться, и текст хочется записать на память. Сплошные ремиксы, ремейки, часто скрытые, все равно что реклама, заполонили так называемое культурное пространство. Если это и можно назвать модой на ретро, то мода получается вынужденной. При отсутствии собственных свежих оригинальных идей современные культурные революционеры хватаются как за соломинку за проверенный временем художественный материал. Будь то распеваемая до сих пор во время застолий древняя песня или же для многих настольная, до дыр зачитанная книга, экранизацию которой, даже неудачную, все равно станут смотреть. Потому что — по классике. Толстой, Достоевский, Булгаков… Знаменитое имя как бренд, наличие которого положительным образом скажется на кассовых сборах или во всяком случае привлечет внимание кинокритиков и околохудожественной публики.

Добротные картины, мало–мало, но снимаются и по оригинальным сценариям, и по текстам не великих, но просто шумно прогремевших писателей. Как пример — сильное кино молодого режиссера Александра Велединского "Русское", представленное самим режиссером как экранизация ранних произведений Эдуарда Лимонова.

Фильм уже демонстрировался на экранах кинотеатров и России, и Латвии. Без шума и без сладкоголосой рекламной пыли, что само по себе нормально. Не "Статский советник", однако. Речь в ней идет о юном поэте. Провинциальный городишко конца пятидесятых, утыканный кирпичными коробками домов… "Чужие" и "свои" — отвлеченные понятия. Родная мать с небрежной наколкой "Рая" на руке отдает непредсказуемого сына в лапы санитаров "Сабурки", местной психушки. Опасный, безбашенный вор, напротив, подает руку помощи. В ней, правда, часто стакан с "кривотой", а то и нож, не из дешевых, не последнее оружие. "Держи, — говорит он Эдуарду–герою, — вещь. Чистый, еще ни разу в деле не был…" Бандит–то он бандит, но наставляет дельно: "Ты на мамку не лай. Она жизнь тебе дала…" Герой–Эдуард постоянно находится в поисках — любви, родственной души. Объектами выступают — девушка, изменяющая с лучшим товарищем, бедный сумасшедший, сопалатник, декламирующий Велимира Хлебникова. "В Сабурке мы или в нас Сабурка". Часами читает Эдуард вслух "Новый мир" уколотому серой сопалатнику — просил тот очень. "Берет" кассу в пивной из–за желания доставить приятное любимой девчонке — дозарезу ей хочется в ресторан. Все–то он делает ради любви. Как не записать такого в сумасшедшие. К тому же вены резал из–за девицы какой–то, стихами балуется. Форменное "психо". Долго бы еще ему париться в "шестой", как говорится, палате, да прикатил психиатр из Москвы, большой спец. Едва глянув на Эда, он говорит: свободен. "Так он же самоубийца. Тяга к суициду — еще та патология", — удивляется врач Сабурки по прозвищу Гитлер. "Ерунда, — парирует москвич, — не стремился он к смерти, а внимания хотел и заботы…" Тут приезжий закатывает рукав халата и демонстрирует застарелые порезы. Местный в недоумении от увиденного, а потом и от вопросов: а где тут, в каких палатах, лежали Гаршин, Врубель, Хлебников…

Александр Велединский своим авторским фильмом высказал примерно следующее. У каждого человека внутри уникальность и свет. Каждый вправе сказать о себе — я поэт, этим и интересен. Возможен океан вариантов. Мастер по вышиванию крестиком, честный банкир… Любой человек, если обстоятельно разобраться, заслуживает любви.

Подобный не хитрый, но важный вывод Велединский преспокойно бы донес до зрителя, и не прибегая к прозе Эдуарда Лимонова. В фильме от текстов Эдуарда Вениаминовича почти ничего не осталось. Разве что герой носит имя Эдуард и является поэтом. Велединский же сам блестящий сочинитель, сценарист таких народных проектов, как "Дальнобойщики", "Бригада", "Закон".

Посмотрел такое кино — и полегчало. Словно напился в раскаленный день газировки или согрелся у костра в зимнем лесу. Или же проехался бесцельно радостно на трамвае, с любимым человеком, от кольца до кольца. Напрашивается вопрос, а при чем тут вообще автор скандального романа "Это я, Эдичка"? От текстов самого Лимонова я ничего подобного не испытывал. Но здесь, наверное, и неважно, использовал ли Велединский фамилию "Лимонов" как бренд, марку или же "Подросток Савенко", "Молодой негодяй" и другие "харьковские" вещи послужили толчком для написания собственного оригинального сценария. Так или по другому, фильм получился дельным. Остальное — закадровая суета.

Вообще, взаимоотношения между автором и режиссером — тема интересная и щепетильная. С текстами давно ушедших в мир иной классиками можно вытворять что угодно. Почившие в бозе разве что перевернутся в гробу в знак недовольства. Случается, что авторы становятся участниками съемочного процесса и соратниками режиссера. Братья Стругацкие почти не покидали рабочей площадки во время съемок Андреем Тарковским "Сталкера" по их повести "Пикник на обочине". Они не сразу нашли общий язык с режиссером. Не сразу, но нашли. Рассказывая о создании киношедевра, Аркадий Стругацкий привел отрывок из разговора с Тарковским. "По какому–то наитию я спросил: слушай, Андрюша, а зачем тебе в фильме фантастика? Может, повыбросить ее к черту… Он, Тарковский, ухмыльнулся — ну чистый кот, слопавший хозяйского попугая. — Вот. Это ты сам предлагаешь. Не я. Я этого давно хочу, только боялся предложить, как бы не обиделись…".

По более чем уважительной причине Михаил Афанасьевич Булгаков не смог оказаться на съемках "Мастера и Маргариты". Он бы точно дал дельный совет режиссеру Владимиру Бортко.

Комментарии


Символов осталось: