Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Дом культуры


11.04.2010   Изображая театр

Модный в Москве театральный режиссер Кирилл Серебренников несколько лет назад снял художественный фильм, который назывался «Изображая жертву». Спектакль, который он теперь поставил в нашем Нацтеатре, хочется назвать «Изображая театр».

 

Всех, кто хоть раз когда–нибудь видел инсценировку «Мертвых душ», оторопь берет при первом же взгляде на сцену. Она пустая. Что хотел этим сказать Серебренников, не ясно. Может, что он ставит Гоголя с чистого листа? В таком случае нашел, чем хвастаться: Гоголь как раз тем и интересен, что принадлежит традиции.

Но не для Серебренникова. В своих интервью он любит повторять, что надо избавляться от литературности, что литературоцентризм губит театр. Ему, чтобы поставить спектакль, вполне достаточно куцего сценария. Потому как на сцене важны не слова, а движение.

Вот так Серебренников и поставил «Мертвые души». Изображая, каким должен быть театр. Правда, он зачем–то сохранил текст Гоголя, слово в слово. И получилось, что получилось.

Не спорю — все вышло очень оригинально, потому что Гоголя так еще никто не ставил. И, будем надеяться, не поставит. Такое впечатление, будто исполнителям, как студийцам–неофитам, было задано, озвучивая гоголевскую поэму, дословно переводить ее на язык жестов, мимики и эксцентрики. И чтоб при этом в помине не было никаких эмоций, чувств и страстей. Все человеческое здесь лишнее. Не дай бог, чего–нибудь такого, что потребовало бы яркой выразительности и больших затрат душевной энергии.

Почему — известно: так проще играть, легче и дешевле. Не надо выстраивать сложные, емкие мизансцены. Можно поверхностно владеть актерским ремеслом. И не обязательно тратиться на дорогую сценографию. Выставил три колченогих стула, два разностильных стола и… изображай театр.

В итоге в «Мертвых душах» у Серебренникова одно входит в противоречие с другим. Для того чтобы уследить за гоголевским текстом, — иначе просто не поймешь, что происходит, — надо, глядучи на сцену (смотреть ведь больше некуда), абстрагироваться от того, что изображают актеры. Весь визуальный ряд спектакля настолько упрощен, что следя за ним, невозможно понять глубину поэмы Гоголя.

Между тем, для самого Серебренникова значение имеет только визуал. Театральное впечатление, как он считает, создается лишь поверхностными, видимыми проявлениями изображаемой жизни. В манере вот такого «нового импрессионизма», где главное составляют только внешние черты (это его слова) и динамичное «броуновское движение», он и осуществил свою постановку «Мертвых душ».

В совершенный восторг Серебренникова привела мужская половина актерской труппы Нацтеатра. В своих интервью он не переставал восхищаться, что молодые парни здесь все как на подбор не ниже 1,98 м и с сорок седьмым размером ноги. Посчитав, наверное, что под стать им женщин в театре не найти, он, как это делал в своих ранних спектаклях Виктюк, тоже счел нужным, чтобы все женские роли в его «Мертвых душах» играли только мужчины.

Еще он объявил, что намерен показать в спектакле «опустошенные человеческие души с птичьего полета». А если говорить точней, Серебренников хотел продемонстрировать нам на примере гоголевской поэмы омертвение русской души, ее изнуряющую пустоту и — логически завершая эту мысль — вероятно, отмирание души у русского человека как невостребованного физиологического рудимента.

Если с этой точки зрения смотреть спектакль, мы так и поймем его режиссерскую сверхзадачу, а с ней и весь сакраментальный смысл новой инсценировки гоголевского шедевра. И тогда уже не будет причин удивляться, почему кто–то сказал, что от увиденного бегут мурашки по коже. А еще кто–то, что показывая нам деградацию русской души, Серебренников наносит зрителю удар своим спектаклем прямо в подсознание.

Красиво сказано, выразительно. Это можно понять и как удар в солнечное сплетение. Вот только вопрос у меня к Серебренникову: для того ли я хожу в театр, чтобы получать эти удары? Я думал, театр — занятие для головы? Иначе ведь что получается? Сегодня мне наносят удар в поддых, завтра об меня вытрут ноги. Где же я буду послезавтра с таким театром?

Комментарии


Символов осталось: