Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Параллели истории


23.09.2009   Кто и когда начал войну?

В канун семидесятилетия со дня начала самой страшной войны в истории человечества в России вышло немало книг о пакте Молотова–Риббентропа и других предшествующих началу боевых действий событиях. Расскажем лишь о трех изданиях, по которым, на наш взгляд, можно судить, как ныне трактуют события 1939 года большинство российских историков.

 

Хотят ли русские войны?

 

В августе Комиссия при президенте Российской Федерации по противодействию попыток фальсификации истории в ущерб интересам России вместе с МГИМО издала 600–страничный сборник «Завтра может быть уже поздно…». В нем представлены статьи ученых из различных европейских стран, опубликованы тексты нескольких современных дискуссий о событиях 1939 года, множество архивных документов. Во вступительной статье председатель комиссии при президенте России Сергей Нарышкин с сожалением пишет о современных фальсификациях истории, проводимых на самом высоком уровне. Он, в частности, отмечает: «…совсем недавно, в ходе мероприятий по случаю 65–летия открытия второго фронта, президент США оценил высадку союзнических войск в Нормандии как «поворотный этап», определивший итог всей дальнейшей антигитлеровской кампании в годы Второй мировой войны. По мнению президента США, если бы операция союзников провалилась, то «оккупация континента могла бы продолжаться бесконечно». О том, что второго фронта не было бы без первого, то есть нашего, возникшего на несколько лет раньше и сломавшего хребет гитлеровской военной машине, почему–то сказано не было». Весьма жесткая критика в адрес Барака Обамы, но трудно с ней не согласиться.

Можно ли было предотвратить войну, и кто виновен в ней? Об этом в сборнике размышляют историки из разных государств. Вот что написано в статье доктора истории из Польши, директора Польского института международных дел Славомира Дембски. Пан Дембски крайне резко критикует предвоенную политику СССР, называет Сталина варваром, но в то же время отмечает: «»Однако, ответственность за развязывание войны в 1939 г. ни в коем случае нельзя делить поровну между участниками пакта Риббентроп–Молотов. Гитлер хотел этой войны и к ней стремился. Сталин не намеревался спасать мир в Европе. Здесь есть определенная разница».

А ряд российских историков обращают внимание на неуступчивость самой Польши, не желавшей вступать в антигитлеровскую коалицию с СССР ни при каких обстоятельствах. Польская неуступчивость повредила проходившим в августе 1939 года переговорам представителей Англии, Франции и СССР. В результате переговоры закончились провалом. Доктор истории Наталия Капитонова напоминает: «На приеме по случаю отъезда западных делегаций, состоявшемся 25 августа, К. Е. Ворошилов отмечал, что «польская пресса и отдельные политические деятели особенно энергично и непрерывно заявляли о том, что они не нуждаются ни в какой помощи со стороны СССР. В этих условиях рассчитывать на успех наших переговоров, разумеется, было невозможно».

А готов ли был Запад спасать Польшу? Французский исследователь, почетный профессор Сорбонны Элизабет дю Рео пишет, что главнокомандующий французской армией генерал Гамелен уже 7 сентября записал в своем нигде не публиковавшемся дневнике: «Никому не стоит морочить голову относительно Польши, которая, не будем скрывать этого, пропала». Поляки же наивно продолжали надеяться на западную помощь….

«Завтра может быть уже поздно…» Вестник МГИМО — Университета специальный выпуск е 70–летию начала Второй мировой войны. — М.: МГИМО, 2009.

 

Катастрофа как альтернатива

 

«Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну?». Так назван сборник статей и исторических документов, изданный российским Фондом исторической перспективы. В предисловии к этому сборнику министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров утверждает: «Убежден, книга внесет важный вклад в усилия по утверждению исторической правды».

В издании высказывается целый ряд неожиданных суждений. Приведем лишь одно из них, ранее, на наш взгляд, не появлявшееся в исторической литературе. Доктор исторических наук Наталия Нарочницкая задалась вопросом, была ли у СССР при отсутствии международного соглашения о противодействии гитлеровской агрессии альтернатива подписанию пакта о ненападении с Германией? Что случилось бы, не подпиши Молотов пакт? Нарочницкая предполагает: «В таком гипотетическом случае Германия, быстро истощая силы совершенно неготовой и обескровленной репрессиями советской армии, оттесняла бы СССР за Волгу и Урал… Заманив Гитлера как можно дальше на советскую территорию своим начальным бездействием и не пошевелив пальцем, чтобы помочь русским, пока тех не отодвинут далеко на восток, англосаксы, конечно не позволили бы Германии стать хозяином Евразии… При таком исходе СССР, использованный как главная жертвенная материальная сила, о которую споткнулся бы Гитлер, остался бы в тундре, что означало конец его истории».

А вот как Наталия Нарочницкая объясняет крайне резкую критику пакта Молотова–Риббентропа современными британскими историками и политиками. «…Пакт Молотова–Риббентропа 1939 г. — это крупнейший провал английской стратегии за весь ХХ в., и именно поэтому его всегда будут демонизировать». Эта статья Нарочницкой, как уже говорилось, была опубликована незадолго до 70–й годовщины начала Второй мировой войны. То, что в дни печального юбилея пакт Молотова–Риббентропа подвергся наиболее яростной критике в Польше и Великобритании, можно рассматривать как косвенное подтверждение слов Нарочницкой.

«Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну?». /Н. А. Нарочницкая, В. М. Фалин и др. — М.: Вече, 2009.

 

Черчилль не мелочился. Как и Риббентроп

 

Весьма познавателен и коллективный труд работников Института российской истории Российской Академии наук «К 70–летию начала Второй мировой войны. Исследования, документы, комментарии». Отдельные главы книги посвящены Мюнхенскому соглашению, войне СССР и Японии на Халхин–Голе, пакту Молотова–Риббентропа, «Зимней» войне между СССР и Финляндией. Познавательна и глава о переговорах СССР с Западом во время Великой Отечественной войны. Авторы исследования отмечают: «По существу, продолжалась предвоенная борьба за раздел сфер влияния в Европе, но на этот раз торг шел не между Германией и СССР, а между англо–франко–американским блоком и Советским Союзом. Сталин продолжал добиваться от союзников признания после войны советских границ 1941 года. Потребовал передачи СССР незамерзающих портов на Балтике — Кенигсберга и Мемеля (Клайпеды) — «тем более — говорил он, — что исторически — это исконно славянские земли». Союзники согласились с этим требованием в обмен на приращение польских территорий на западе за счет немецких земель, не просчитав, видимо, что тем самым они просто–напросто усилят будущего советского сателлита». А вот еще один раунд переговоров — встреча Сталина и Черчилля в Москве в октябре 1944 года. Вот цитата из книги: «После некоторых препирательств Черчилль сказал Сталину: «Не будем ссориться из–за пустяков»,— и на листе бумаги определил в процентах свое видение влияния в отдельных странах Балканского полуострова Великобритании и других стран и СССР, так, в Румынии: Россия 90% другие страны — 10%; в Греции: Великобритания — 90%, Россия — 10%; в Югославии: 50% на и 50%; в Венгрии: 50% на 50%; в Болгарии: Россия — 75%, другие страны — 25%. Сталин просмотрел записки Черчилля и поправил их: в Болгарии процент влияния России он увеличил до 90 процентов. Черчилль согласился, а затем уже министры иностранных дел продолжили торговлю». Задумаемся, сильно ли отличались по методам и подходам совместные решения Черчилля–Сталина от «секретных протоколов» пакта Молотова–Риббентропа?

К 70–летию начала Второй мировой войны. Исследования, документы, комментарии. Институт Российской истории Российской Академии наук — М.: 2009.

Комментарии


Символов осталось: