Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Параллели истории


03.11.2009   Поезд ушел в СССР

В чем схожесть осени 2009 года и начала 30-х годов 20 века? Никогда более Рига не переживала столь страшных кризисов. Поздней осенью 1931 года столицу Латвии накрыла волна банкротств, в городах страны десятки тысяч безработных не получали ни пособий, ни даже социальной помощи, потерявшие все рижане порой бросались в Даугаву. Но все же часть заводов работалa. Они отгружали продукцию в Советский Союз. Не исключено, что заключенный в 1927 году торговый договор с СССР спас Латвийскую Республику от социальной катастрофы и от кровавых беспорядков

 

Миф о латвийском беконе

 

В 20-е годы 20 столетия жизнь в латвийских городах была отнюдь не так хороша, как ее нередко описывают сегодня. Даже через 10 лет после провозглашения независимой ЛР объем промышленного производства был почти в два раза меньше, чем в 1913 году. Естественно, что на свою зарплату рабочий имел возможность купить намного меньше товаров, чем до Первой мировой войны и порой с ностальгией вспоминал о «жирных» предреволюционных годах в богатой царской Риге.

За счет чего независимая Латвия могла выживать, что оказалась способна предложить Европе? В середине 20-х годов 20 столетия экспорт Латвии по своей структуре походил на... сегодняшний. Сохранился миф о латвийском беконе, который пароходами отгружали на Запад. Но это именно миф. На самом деле первое место в латвийском вывозе, как и сейчас, занимала древесина. Даже цифра была похожа: около 25 процентов от всего объема экспорта. На втором месте также числилось сырье – лен. А вот покупала Латвия нефть, уголь, сельскохозяйственные машины... Торговля шла преимущественно с Западом. Восточный рынок был утерян, в 1926 году на СССР приходилось менее 5 процентов от общего объема торговли.

Ныне центр Риги внешне похож на западноевропейские города. А в 20-е годы 20 столетия рижские улицы сильно отличались от улиц в богатых странах. Прежде всего, отличались транспортом. Если по Парижу, Лондону, Берлину ездили автомобили, то по центру латвийской столицы – преимущественно лошади. И неудивительно. По данным латвийской статистики в 1926 году во всей Латвии насчитывалось всего 1232 автомашины. То есть по одному автомобилю на полторы тысячи человек. Так что народ ехал по улицам как и в 19 столетии – на извозчике. Или ходил пешком, как в Средние века.

Однако, в конце 1927 года в Латвии многое начало быстро меняться...

Министра иностранных дел Латвии того времени социал-демократа Феликса Циеленса вполне можно назвать «железным Феликсом» за непоколебимую уверенность в отстаивании своих идей. Именно он призвал повернуться лицом к Востоку и подписать масштабный торговый договор с СССР. И тогда, как и ныне, в Латвии было немало противников развития отношений с восточным соседом. Сейчас влиятельные латвийские политики пугают: развитие отношений с Россией приведет к усилению влияния Москвы в Латвии. 82 года назад этот же лозунг был очень популярен среди русских белогвардейцев, сплотившихся вокруг газеты «Сегодня». Дружба с СССР нравилась и не всем латышам. Но Сейм во второй половине 1927 года ратифицировал договор с СССР.

Оказалось, для того чтобы жить лучше, нужна всего лишь политическая воля. Договор предусматривал поставки в СССР латвийских промышленных товаров на сумму в 40 миллионов латов в год, закупку нефтепродуктов и продовольствия у Москвы. На первый взгляд, сумма торгового оборота была невелика. Но учтем: в 1926 году весь экспорт латвийской промышленности был равен лишь 37 миллионам латам.

Важно и другое. На Запад, как уже говорилось, Латвия продавала лес и лен. Что приводило к однобокому развитию экономики. А в СССР отгружались рыбные консервы, велосипеды, шерстяные ткани, химические товары... Заметим, что ассортимент того экспорта опять-таки несколько напоминает нынешний.

Особенно масштабными оказались поставки в СССР вагонов-холодильников. Ожил вагоностроительный завод «Феникс» (будущий советский РВЗ), на нем трудились более тысячи человек. И направлялись в СССР целые поезда из вагонов-холодильников.

 

Спасенные заводы

 

Итак, договор был заключен, и Латвия стала получать советские заказы. На рижских заводах и фабриках закипела работа, крупнейший город Латвии богател. На заправках снизились цены на бензин – советская продукция оказалась дешевле британской. Множество людей стали меньше платить за источник света в квартирах – топливо для керосиновых ламп.

Словом, жить в столице Латвии стало лучше. Скажу сразу: хотя в первый же год после подписания договора латвийский экспорт в СССР увеличился в пять раз, Советский Союз не сумел выполнить договор в полном объеме. Что вызвало резкую критику со стороны противников договора: мол, смотрите, с кем связались.

С кем связались, в Латвии смогли хорошо увидеть во время мировой экономической катастрофы. Осенью 1929 года обвал на Нью-Йоркской бирже послужил началом так называемого «великого кризиса». По всему миру закрывались заводы, выбрасывались на улицу рабочие, сокращались бюджетные расходы, пускали себе пулю в лоб обанкротившиеся миллионеры. Не почувствовали кризис в первый год его всепланетного буйства только СССР и Латвийская Республика. Советская промышленность бурно росла (другой вопрос – какой ценой достигались успехи). Латвия также переживала промышленный бум. В 1929 году экспорт в СССР достиг 35 миллионов латов. Еще в сентябре 1930 года во всей Латвии насчитывалось менее полутора тысяч безработных.

Конечно, вечно защищаться от всемирного кризиса одними лишь российскими заказами было невозможно. В 1931 году ситуация в стране резко изменилась к худшему. К концу года резервная армия труда в городах превысила тридцать тысяч человек. Это при том, что в небольших городках часть отчаявшихся горожан вынуждены были наниматься батраками на близлежащие хутора и безработными не считались.

Но советские заказы, во-первых, задержали на год наступление кризиса в латвийских городах, а во-вторых, сделали его более слабым, чем он мог бы быть. И тем спасли немало жителей Латвии от сильных страданий, а то и от гибели. Еще в 1929 году депутат латвийского Сейма Нурок справедливо заметил: «Ни для кого не является секретом, что многие промышленные предприятия как Риги, так и провинции без русских заказов вынуждены были бы закрыться».

 

Себе во вред

 

Еще в 1932 году объем советских заказов для латвийских предприятий превышал более 20 миллионов латов. А в 1933-м латвийский экспорт в СССР не составлял и полутора миллионов латов! Что же произошло?

В 1931 году, как уже говорилось, латвийцы ощутили жуть Великой депрессии. Настроения в обществе стали быстро меняться: рос национализм, усиливались правые партии. До победы ультра (как в Германии первой половины 30-х годов) дело, слава Богу, не дошло. Но осенью 1931 года на выборах в Сейм правые и националистические партии одержали победу. Политический курс в стране резко изменился, усилились антирусские, антисоветские настроения. В 1932 году торговый договор с СССР был денонсирован.

Бесспорно, Латвия, разрывая договор, действовала по принципу: «Выколю-ка я себе один глаз, пусть у моей нехорошей тещи будет зять кривой». Для СССР последствия были не столь серьезны. Дело в том, что в Советском Союзе шла индустриализация, каждый год строились новые фабрики и заводы. Причем не только для производства танков, самолетов или металлорежущих станков, но и для выпуска часов, фотоаппаратов, других товаров народного потребления. И в 1933 году латвийские товары были нужны в СССР уже меньше, чем в 1927-м.

Неизвестно, что стало бы с латвийской промышленностью, но в 1933 году в мире завершилась Великая депрессия, а вскоре Европа вступила в предвоенный период и резко возрос спрос на латвийские консервы, другие товары. Тогда латвийской экономике удалось спастись. А что Латвии делать сейчас?

Комментарии


Символов осталось: