Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Параллели истории


15.12.2009   Миссия Артемия Шишкова

Артемий Шишков был бравым парнем. В юности вступил в армию, верно служил царицам (они в то время сменяли друг друга) и Отечеству, участвовал в войнах с турками и шведами. И не думал Артемий, что настанет день, когда от его настойчивости и проницательности будет зависеть судьба целого народа…

 

Ошибка Петра Великого

 

Почти 20 лет прослужил Артемий Шишков, подорвал здоровье на воинской службе и стал к ней негоден. Пришлось бы ему доживать свой век мелким чиновником в провинциальном городке. Но так как Шишков был человеком весьма образованным, свободно владеющим немецким, перед ним открылась другая перспектива. Именно такого человека искали в Санкт–Петербурге для службы в Камер–конторе лифляндских и эстляндских дел. И 18 мая 1755 года Артемий Шишков стал столичным чиновником.

Кроме него в Камер–конторе служили одни только немцы. Служили по–принципу: «Дела идут, контора пишет». Почему же чиновники особо не напрягались? Еще при присоединении Лифляндии к России Петр Великий пообещал не менять здесь старых порядков. Первый российский император знал, что край находится во власти местных баронов. Поклонник Запада был уверен, что представители передовой немецкой цивилизации плохих порядков не заведут. Европа все же, как–никак!

Между тем, как мы уже не раз упоминали в «Параллелях истории», в городах Лифляндии население делилось на бюргеров (граждан) и неграждан, преимущественно латышей и ливов. На селе же царили другие порядки. Еще в начале 19 столетия заместитель министра уделов Российской империи Александр Арсеньев писал: в России рабство крестьян — мнимое (ибо крестьянин сам, как хочет, хозяйствует на вверенной ему земле), в Лифляндии — подлинное. После заключения осенью 1721 года Ништадтского мира со шведами (по нему Лифляндия за два миллиона серебряных монет покупалась Россией у шведов) царь прожил немногим более трех лет, часто болел и, загруженный множеством государственных дел, просто не успел вникнуть в особенности сельской прибалтийской жизни.

Вскоре наступило время «бироновщины», когда немецкая партия правила не только в Лифляндии, но и в самой России. Современники даже могли бы даже пошутить на тему, кто к кому присоединен: Лифляндия к России или Россия к Лифляндии? Немцы правили бал в Санкт–Петербурге, на российском троне восседала толстозадая дама — бывшая герцогиня Курляндская. Россия не вмешивалась в прибалтийские дела, а лифляндский дворянин, поступивший в русскую службу, получал тройное жалованье. Тем временем латышские крестьяне нередко бежали из Лифляндии в Россию — подальше от остзейских баронов.

С приходом к власти дочери Петра Великого — императрицы Елизаветы Петровны — ситуация постепенно стала меняться. Фельдмаршал Миних, герцог Бирон и фактический глава правительства немец Остерман были отправлены в ссылку в Сибирь, немецких чиновников стали заменять русскими. И в 1756 году Елизавета Петровна наконец–то задалась вопросом: «А прав ли был мой папа, доверяя остзейским немцам?».

 

Время изучать Латвию

 

Елизавета Петровна решила подвергнуть ревизии положение дел в Лифляндии. В город Ригу из Санкт–Петербурга был направлен чиновник Камер–конторы лифляндских и эстляндских дел Артемий Шишков.

Наш герой ответственно отнесся к важному поручению. Несколько лет он тщательно изучал ситуацию в Лифляндии и за это время изъездил Видземе, что называется, вдоль и поперек. А в Риге чиновник нашел могущественного союзника. То был местный генерал–губернатор князь Долгоруков. Князь этот, заметим, был известен тем, что в рамках своих полномочий защищал интересы латышей. Так, генерал–губернатор отстаивал в российском сенате в Санкт–Петербурге интересы рижского латыша Даниэля Штейнгауера, который судился с рижским магистратом, требуя, чтобы ему предоставили права гражданина Риги.

Естественно, были у Артемия Шишкова в Лифляндии не только друзья, но и враги. Немецкие бароны прекрасно видели, как Артемий Шишков «копает» под их привилегии, как старательно допытывается, какие на самом деле порядки были при шведах (то есть те порядки, которые по договоренности балтийских баронов с Петром Великим следовало не менять), как тщательно изучает положение крестьян… Словом, очень настойчивым человеком оказался отставной вояка.

Увы, о том, какая борьба велась между Шишковым, его противниками и сторонниками в Риге и Санкт–Петербурге, документов осталось мало. О многом мы можем ныне только догадываться. Во всяком случае, понятно, что немецкие бароны восприняли Шишкова как серьезного противника. И поэтому немецкая партия в Санкт–Петербурге не дремала. Она по–прежнему оставалась очень влиятельной. Несмотря на проведенную при Елизавете Петровне чистку, немало выходцев из Лифляндии занимали в Российской империи ответственные посты. Тем более, что им покровительствовал наследник престола, великий князь Петр, уроженец Голштинии, получивший воспитание в немецком духе…

Немцам удалось добиться перевода Шишкова в другое ведомство. 16 декабря 1758 года Артемий быд вызван в столицу Российской империи и месяц спустя направлен прокурором в город Новгород. Формально это было повышение, у Шишкова не было оснований жаловаться. На самом деле его просто отстранили от ревизии.

О том, сколь упорной была борьба, красноречиво говорит такой факт: спустя почти два года российский Сенат постановил незамедлительно вернуть Артемия Шшкова в Лифляндию. Но в Ригу он так и не поехал. Очень скоро было достигнуто компромиссное соглашение: Шишкова возвратили в Санкт–Петербург, в ту же камер–контору лмфляндских и эстляндских дел, а в Лифляндию был направлен его единомышленник.

В Санкт–Петербурге немолодой уже Артемий Шишков не успокаивается, готовит проекты о защите лифляндского крестьянства, призывает к вмешательству государства в лифляндские дела и ломке существующих порядков. Его радикальные требования реализовать не удалось, но усилия Шишкова все же не пропали даром.

 

Пороть стали меньше

 

Новая императрица — Екатерина Великая — потребовала от лифляндских дворян «положить предел тиранической жестокости и деспотизму». В январе 1765 года лифляндский ландтаг собрался на заседание и… отклонил требования своего монарха. Причем своих крестьян лифляндские рыцари высокомерно назвали рабами. Самоуверенные лифляндцы забыли, что против лома нет приема. Царица не сочла необходимым опускаться до споров с хамоватыми подданными. Она просто велела генерал–губернатору Броуну действовать. Зарвавшиеся бароны были поставлены на место: не императрица, не российский Сенат, а всего–лишь наемный служащий — генерал–губернатор — научил их как жить и повиноваться. Броун потребовал: все поместья должны представить декларации о крестьянских повинностях, существовавших на момент созыва последнего ландтага. И за любую барщину сверх установленных норм крестьянам следовало платить деньгами. Запрещалось также продавать крепостных–латышей за пределы губернии, продавать крестьян на торгу (с аукциона), продавать жен отдельно от мужей, мужей отдельно от жен. Нельзя было больше ограничивать право крестьян вступать в брак. Уездные врачи обязаны были лечить заболевших крепостных. Даже за такое наказание, как кража или побег крестьянина, нельзя было наказывать более чем 30 ударов розгами.

Конечно, это не решило всех проблем. Но пороть крестьян все же стали меньше, да и в целом, можно утверждать, что беспредел существенно сократился. В чем есть и заслуга Артемия Шишкова.

Ныне Шишков полностью забыт в Латвии. Автору этих строк не удалось отыскать ни статей о нем в латвийской прессе, ни его портретов…..

Комментарии


Символов осталось: