Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Параллели истории


05.05.2010   Кто платит за память

Кто и как изучает ныне в Балтии историю Второй мировой войны? Такой вопрос обсуждался в Риге на чтениях семинара Hortus Humanitatis. Вроде бы вполне академичное заседание, приглашенные эксперты добросовестно перечислили большое число книг, изданных в Латвии и Эстонии, говорили о научных школах и методиках исследования…. Но таково уж в Балтии отношение ко Второй мировой войне, что обойти «острые» темы было просто невозможно. Чего стоит, к примеру, информация историка из Эстонии Юрия Никифорова: «В школьном учебнике Эстонская Республика причисляется к странам, потерпевшим поражение во Второй мировой войне».

 

Куда «пропали» сто тысяч борцов с нацизмом

 

Автор этих строк на семинаре с наибольшим интересом выслушал выступление доктора истории Эрика Жагарса. Докладчик обратил на особую ситуацию, которая сложилась во время войны в Латвии, Эстонии и Хорватии. Здесь представители одного и того же народа воевали друг с другом. В Латвии, по данным Жагарса, 146 тысяч человек служили в легионе SS, полицейских батальонах и в различных вспомогательных формированиях. 100 тысяч уроженцев Латвии пополнили ряды борцов антигитлеровской коалиции.

Последняя цифра наводит на раздумья. Первый вопрос. Легионеры SS каждый год маршируют у памятника Свободы. А почему мы почти не видим граждан Латвии — борцов антигитлеровской коалиции? Второй вопрос: почему о них и не слышно? В современных книгах об истории Латвии, в латышских газетах, на телевидении легионерам уделяют неизмеримо больше внимания. Более того. При чтении некоторых латышских газет напрашивается вывод, что латыши только в легионе и воевали. Между тем число латвийцев, воевавших в составе нацистских формирований, и число боровшихся против Гитлера почти сопоставимо. Почему же так мало говорят и пишут о латвийцах — борцах антигитлеровской коалиции?

Что касается молчания самих участников Великой Отечественной — об этом скажу чуть позже. А на второй вопрос, на наш взгляд, косвенно ответил Эрик Жагарс, напомнивший о словах известного современного латышского историка «надо развенчать версию победителей». Ну, раз так, то зачем о победителях много писать?

Что же, отвлечемся от семинара и восполним пробел. Напомним о том, что известно, но почти полностью забыто — о многих латышских формированиях Советской армии. Не о 201–й латышской дивизии, не о 130–м латышском стрелковом корпусе, не о партизанских бригадах. А о тех, что и в советское время были значительно менее известны.

 

Драмы и трагедии 41–го года

 

Сегодня в Латвии о тех, кто в 41–м стрелял советским солдатам в спину, вспоминают чаще, чем о тех, кто в первые дни войны вступали добровольцами в ряды истребительных батальонов. Между тем в июне 1941–го в Латвии на борьбу с нацизмом добровольно отправлялись многие тысячи людей.

Страшным было лето 1941 года, потери борцов с нацизмом оказались огромны. Вот уж поистине «байга васара»! Многие добровольцы погибли в первые же дни войны на территории Латвии. Они умирали в боях в Лиепае (где и гитлеровцы потеряли немало: до 2 тысяч убитых и раненых), обороняли мосты через Даугаву в Риге (нацисты потеряли здесь убитыми более 500 солдат), теряли людей в Видземе. Из тех, кто сумел уцелеть и отступить в Эстонию, создали два добровольческих латышских стрелковых полка. Их боевой путь был недолог. 1–й отдельный латышский стрелковый полк 8 июля насчитывал около полутора тысяч человек. 28 августа в полку осталось всего 283 военнослужащих. Естественно, он был преобразован в батальон. Комбатом стал известный писатель Жанис Грива. 10 октября из батальона была образована латышская рота — 91 человек. Аналогичная судьба сложилась и у 2–го отдельного латышского стрелкового полка, уже к ноябрю он полег почти весь.

Сопоставим: в 1945–м тысячи легионеров сдались в плен. Они выжили, кое–кто дожил до наших дней. Многие бойцы истребительных батальонов в 41–м году умирали, но не сдавались. Мертвые молчат. Сегодня они никому не могут объяснить, что гибли в 41–м ради того, чтобы жил их народ, сохранялся латышский язык, чтобы Латвии не была бы полностью германизирована. Ну а если кто–то из участников Великой Отечественной остался в живых, но не приходит 16 марта на проводимый в противовес шествию легионеров антифашистский митинг, его можно понять. Вправе ли кто требовать от него, старого и немощного, действий, когда молодых и сильных на этот митинг приходит горстка…

В 1941 году с нацистами воевал и 24–й территориальный стрелковый корпус — по сути, бывшая армия Латвийской Республики. Сталин проявил к нему недоверие и в июле велел расформировать его. Но некоторые латвийские подразделения продолжали борьбу. Необычна судьба зенитно–артиллерийского дивизиона. Осенью 1941 года под Москвой латышские зенитчики попали в окружение у Вязьмы. В сумерках дивизион двинулся к своим кратчайшим путем — проехав через позиции врага. Латышские зенитчики ехали на купленных Латвией в Германии грузовиках, немецкими были и пушки, форма латвийской армии отличалась от красноармейской — никому и в голову не пришло их задерживать. В 1943 году эти зенитчики стали основой 1591–го зенитно–артиллерийского полка, который закончил боевой путь на Одере.

Была в 1941 году и латышская авиационная эскадрилья.. Летала она на устаревших самолетах армии независимой Латвии. Вскоре эскадрилью расформировали. Приехала комиссия и сделала вывод: нецелесообразно использовать таких хороших летчиков на таких плохих самолетах.

В июле 1943 года в Советской армии появился латышский авиационный полк — ночной бомбардировочный. Кстати, единственная национальная часть в советских ВВС.

И последнее. В июле 1944 года советские войска вступили на территорию Латвии. До конца войны в ряды вооруженных сил было мобилизовано 57,5 тысячи человек. Естественный вопрос: откуда так много мобилизованных? Ведь нацисты, казалось бы, уже мобилизовали всех, кого можно было, в легион SS. Вот именно, что казалось бы. Множество латвийцев всячески уклонялись от службы в SS, а тысячи, уже после мобилизации, дезертировали. Значительная часть таких дезертиров потом добросовестно воевали с нацистами. Напомню лишь об одном солдате. В апреле 1942 года Григорий Денисов из Резекненского района был мобилизован на принудительные работы, бежал, партизанил в Ленинградской области, затем вступил в армию. В декабре 1944 года командир отделения Денисов погиб под Тукумсом, повторив подвиг Александра Матросова.

 

Бабло побеждает зло?

 

Многие латыши воевали в конце войны не в латышском стрелковом корпусе, а в других соединениях. Немало латышских воинов участвовало в штурме Берлина. Один из них — генерал Николай Берзарин — стал первым послевоенным комендантом немецкой столицы. А бывший офицер истребительного батальона Кришьянис Жубит оставил свой автограф на Рейхстаге. Сегодня об этих людях молчат. Почему же? На семинаре Hortus Humanitatis говорили и о том, что историю надо отделять от идеологической конъюнктуры, Можно, конечно, продолжать делить людей не на тех, кто боролся за спасение человечества и нацистов, а на «своих» и «чужих». Вот только к чему это может привести? Когда исследователь Эстонии Юрий Никифоров сказал, что в Эстонии в школьном учебнике Эстонская Республика причисляется к странам, потерпевшим поражение во Второй мировой войне, по залу тут же прошел шепот: а репарации в таком случае с Эстонии могут потребовать? А вот еще история от Юрия Никифорова. В Эстонии есть школа с углубленным изучением немецкого языка и культуры. В ней занялись военно–патриотическим воспитанием и вывесили портрет командира эстонской дивизии SS. Однажды в эту гимназию пришел немецкий дипломат. По словам Никифорова, увидев портрет человека в форме штандартенфюрера SS, дипломат тут же развернулся и ушел. После чего заявил, что пока этот портрет висит, школа никаких дотаций от Германии не получит. Портрет сняли.

Кто платит, тот и заказывает идеологию…

Комментарии


Символов осталось: