Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Параллели истории


23.08.2010   Шведское ярмо

Недавно Сейм принял закон, облегчающий судьбу должников. Не будь его, многие жители Латвии до конца жизни находились бы в долговом ярме у скандинавских банков. Вспомним: в начале 18-го столетия судьба многих жителей Видземе уже зависила от воли шведов. Тогда большинство видземских крестьян считались рабами шведского короля... В то время в Латвии не было золотых россыпей и серебряных рудников, как в Южной Америке. Но, если из заокеанских колоний в Испанию в то время шли так называемые золотые галеоны, то из маленькой Лифляндии в Швецию вывозилось тонны серебряных монет.

 

Плата за вступление в Европу

 

«Вхождение в Европу» Видземе происходило красиво. В сентябре 1621 года элегантный и образованный шведский король Густав Адольф победоносно въехал в покоренную Ригу и тут же пообещал сохранить и даже расширить все льготы и привилегии горожан. В ставшей шведской Видземе помещикам было велено строить школы для крепостных крестьян, в Дерпте (Тарту) король-полиглот приказал основать университет для своих новых подданных. Последующие правители уменьшили повинности латышских крестьян перед помещиками.

Так что латышские крестьяне, отправляясь на барщину, если бы мыслили современными категориями, вполне могли говорить друг другу: «Теперь нас порют меньше – все ж цивилизованной Европе живем».

Но постепенно выяснилось: за вхождение в Европу надо платить. В конце 17-го столетия только для расходов шведского адмиралтейства из Риги в Стокгольм ежегодно вывозились сто тысяч талеров (несколько тонн серебряных монет). Шведские послы в Лондоне, Вене, Варшаве, Копенгагене, Париже получали зарплату не из Стокгольма, а прямо из Риги. Практичные шведы решили: зачем возить деньги туда-сюда, раз в Риге их для Швеции взимают в особо крупных размерах? Пусть отсюда и везут средства в посольства. Даже шведский Гостиный двор в Москве во второй половине 17-го столетия строился за счет Лифляндии. Добавим, что из Риги в Стокгольм ежегодно везли на сумму в тысячу талеров воск для королевского двора (из него изготавливали свечи). Мелочь, конечно, но показательная.

Латышский крестьянин мог платить налоги не деньгами, а зерном - бочку ржи с каждого гака (мера земли). Десятки тысяч таких бочек каждый год везли в Швецию – кормить шведских солдат. Кормили, кстати, в Швеции солдат словно на убой – в 20 веке подсчитают, что 1 солдат получал тогда продуктов на 5,5 тысяч (!) калорий в день. То есть в два раза больше, чем нужно молодому нормальному мужчине, чтобы жирком не заплыть. Войска не толстели лишь потому, что этими продуктами солдаты часто кормили не только себя, но и всю свою семью. Корабли с зерном шли через Балтийское море и родилась поговорка: «Лифляндия – амбар Швеции».

Конечно же, на деньги латвийцев содержались шведские гарнизоны в Кокенгаузене (Кокнесе), Мариенбурге (Алуксне), Дюнамюнде (Даугавгриве), Риге. На военные расходы в Лифляндии и Эстляндии власти тратили в десятки раз больше денег, чем на образование в этих провинциях.

Тысячи латышских крестьян бесплатно возводили гигантские рижские земляные валы высотой в 10-12 и шириной в 30-40 метров.

В 1696 году доходы всего шведского государства (Швеция, Финляндия, Карелия, русские земли у устья Невы, Эстляндия, Лифляндия, небольшие владения в Германии) обеспечили 7 миллионов талеров доходов. Из них пятая часть – 1,4 миллиона талеров пришлась на Лифляндию и Ригу, население которых не составляло и десятую часть шведского королевства. Как же удавалось шведам получать в Латвии столько денег и к каким печальным последствиям для Риги и Видземе вело такое ограбление?

 

Первые налоги

 

Налоги в Латвии никто не собирал столетиями. Да, формально они существовали. К примеру, в доливонский период русские князья собирали в Латвии дань. Но, мало того, что она сводилась к небольшому количеству мехов. Взимали эту дань не ежегодно, а раз в несколько десятков лет, когда какой-нибудь князь с дружиной случайно забредал в Ливонию. Основатель Риги епископ Альберт, видя невысокий уровень благосостояния местных жителей, даже церковную десятину с латышских крестьян собирать не стал, довольствуясь небольшим количеством зерна с меры земли. Рижане расплачивались с епископом рыбой – рижский цех рыбаков отдавал ему десятую часть улова. Когда под ударами русских войск Ливонский орден рухнул и в западной Латвии образовалось герцогство Курляндское, герцог жил не с налогов (частные поместья ему ничего не платили), а с доходов от своих, герцогских имений, которые занимали почти треть страны.

Пожалуй, впервые, налоги стали собирать в Риге завоеватели-поляки - в конце 16-го столетия. Польский король Стефан ввел так называемый порторий: со всех грузов в Рижском порту владельцы платили 2 процента от их стоимости. Причем половина от этой суммы шла рижскому магистрату, а сам король получал один процент от стоимости грузов. Так что налог был почти символическим. А вот шведы взялись за сбор налогов всерьез. Рижане платили не только порторий, но и лиценту, акциз, земскую пошлину. Всего пошлины на вывозимые товары в рижском порту составляли уже 10-15 процентов от стоимости грузов, а на ввозимые – еще больший процент. Ныне такие ставки налогов никого не удивят. Но учтем, что в то время не было ни пенсионной системы, ни огромной армии чиновников, ни бесплатного среднего образования, ни пособий по безработице, ни строительства за госсчет асфальтированных дорог, ни многого другого. И по всей Европе налоги были очень низкими. На таком фоне шведские налоговые ставки просто шокировали.

 

Рабы Его Величества

 

К концу 17-го века Рига давала Швеции почти полмиллиона серебряных талеров в год. Но шведам этого было мало. Началась конфискация помещичьих имений, более 80 процентов всех земель в Лифляндии стали принадлежать шведской короне. А что же произошло с крепостными? Напомним, в начале 17-го века, во время польско-шведской войны за Лифляндию шведский король Карл IX призывал отменить крепостное право: «Держать людей на положении рабов уже давно не в обычае». Так шведские короли начинали. А кончилось все тем, что латышские крестьяне стали рабами Его Величества Карла XI – крепостными, принадлежавшими шведскому королевству.

В 1697-м году Лифняндию поразил страшный голод. Люди умирали, а зерно тысячами бочек вывозилось в Швецию для армии. Как тут ни вспомнить слова короля Густава Адольфа, написанные значительно раньше: «Нам более желательно, чтобы хорошо снабжалось наше войско, чем щадились крестьяне».

 

Из «ловцов стремиги» - в богачи

 

К каким последствиям привело шведское правление? На первый взгляд, шведы не перегибали палку. Скажем, подсчитали: средняя урожайность зерна с гака составляет столько, крестьянину и его семье нужно столько, помещику он отдает столько-то, бочку зерна способен отдать государству. Все в порядке? Во-первых, налоговая система не предусматривала неурожаев и люди, не имевшие никаких накоплений, оказывались на пороге гибели. Во-вторых, эта система не давала экономике развиваться. Какое уж тут развитие, когда забирается все, сверх необходимого.

В начале 17-го века в Риге проживало больше жителей, чем в Стокгольме. Зажиточные рижские бюргеры презрительно называли шведов «ловцами стремиги» за низкий уровень жизни. Но вот в Стокгольм устремились денежные потоки из Риги, Таллина, из северной Германии и Финляндии, Карелии и находившегося в устье Невы города Ниеншанца. В начале 18-го века Стокгольм уже превышал по-численности населения Ригу в несколько раз, Швеция стремиттельно богатела. Кстати, именно в этом одна из причин того, почему сегодня шведы живут столь зажиточно – истоки их богатств восходят к давним временам.

Комментарии


Символов осталось: