Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Свои


29.09.2006   Андрей ТОЛМАЧЕВ:

Спрашивала Наталия КИСИС

 

– ...Где-то я прочитал, что везет людям, которые живут во времена перемен. Это правильно, особенно когда уже не детский возраст. Хотя мне было обидно, что развалился большой Советский Союз. В 90-м я еще не имел права голосовать по возрасту, а потом уже не имел права, став негражданином. Первый раз я проголосовал в 2001 году. Для меня все, что произошло, было, естественно, болезненно. Я родился в Олайне, вырос здесь и живу. Олайне построили люди, которые оказались без прав. Большинство из них приехали не по собственной инициативе. Был торфозавод. Там работали немецкие военнопленные. Сразу после войны поехали агитаторы в белорусские деревни и привезли на место военнопленных белорусских крестьян. Те же бараки, те же условия. Люди подняли, построили город, потеряли здоровье на химии.

– Вы - лидер. Это с детства?

– Не знаю, был ли я тогда лидером. Но активность – да, это еще со школы. Был членом комитета комсомола, боксом занимался. К нам в школу пришел тренер, отобрал семьдесят человек. Постепенно от этих семидесяти осталось человек десять, в их числе я. Занимался до пятнадцати лет.

– Драться крепко во дворе приходилось?

– Да нет, только на ринге. Физическая сила все-таки не главное. Человек сильный физически не всегда сильный духом. Были школьные забастовки, и вот картина. Около одной из рижских школ стоят девочки с плакатами. Морозно. Администрация - в фойе. Наблюдает. Идут здоровые парни хулиганистого типа. Тоже ученики. Сигаретки докурили, в снег втоптали. Я подумал, сейчас присоединятся к пикету. А они бочком-бочком и потрусили к школьным дверям. Крутые, а трусы. Мы тронулись со школьного двора и чем дальше отходили, тем больше ребят пристраивалось в колонну. Очень легко стоять на многотысячном митинге. Самые смелые были девочки, которые стояли на виду у администрации и не боялись. Было ясно, кто есть кто.

 

Испытание бизнесом в восемнадцать лет

 

Расскажите о ваших родителях.

– Папа был главный энергетик завода, мама работала мастером. Простая рабочая семья. Я один у них.

– У вас есть свой бизнес?

– Да, мне было восемнадцать лет, когда в городе объявили конкурс на право арендовать городскую баню. Я представил проект. В городе тогда не было никакой коррупции. Комиссия оценила все представленные проекты, я выиграл.

– Что было самое трудное поначалу?

– Не было начального капитала. Наша семья всегда жила на одну зарплату. Дума выделила кредитные деньги на ремонт. Я и начал делать ремонт. Что значит - не бизнесмен! Надо было эти деньги прокрутить, может быть, заняться торговлей - получить какую-то прибыль, а там уж... Мне это и в голову не пришло. Денег на ремонт не хватило. Пошел работать и все, что зарабатывал, не на себя тратил, а в дело. Это уже стало чем-то вроде хобби. Жалко бросить.

– У малого бизнеса в Латвии есть шансы выжить?

– На сегодняшний день все делается, чтобы его задушить. Считается априори, что все предприниматели хотят обмануть государство. Cлужба госдоходов действует не в помощь им, а как репрессивный аппарат. Большие компании имеют штат юристов, бухгалтеров. Мелкому бизнесу выстроить такой бастион не под силу. Стартового капитала у такого предпринимателя нет, брать кредит в банке проблематично. Есть, правда, государственное агентство по предоставлению гарантий, но опять-таки в реальности мелкому предпринимателю воспользоваться этим трудно. Он не может выложить 2-3 тысячи латов консультантам. Сейчас выгоднее и проще наняться к кому-то, чем вести свой бизнес. Из государства, которое было провозглашено как страна собственников, мы превращаемся в страну наемных рабов.

 

КПД протестных акций

 

Когда вы начали заниматься политикой?

– В 98-м. Моего двоюродного брата Олега Толмачева избрали в парламент. Он и привел меня в ЗаПЧЕЛ, сказал: давай, действуй. Мы стали создавать общественное движение в Олайне. Примерно шесть лет назад в городе поползли слухи, что на месте бывшего лечебного профилактория собираются строить туберкулезную больницу для заключенных и сточные воды спускать в городскую канализацию. Оказалось, не сплетня. Мы с друзьями напечатали листовки с призывом поставить свою подпись под протестом. За три ночи раскидали их по почтовым ящикам. Люди подходили и подписывались. Собрали около 2 тысяч подписей.

Вошли в конфликт с местными властями?

– Вошел. В газете появились демагогические выступления, что, мол, больница даст городу рабочие места. На счастье, общий бардак, который творится в стране, не обошел и этот проект: денег не выделили и больницу не построили.

– В прессе громко прозвучала и еще одна акция: вы подняли общественность против строительства в Олайне печи по сжиганию опасных отходов.

– За два дня мы собрали около 4 тысяч подписей. Подписывались и русские, и латыши. Опять было много лжи: что это даст рабочие места, что печка будет собирать отходы химических предприятий в Олайне и вокруг. Но у нас была информация, что ее готовят для сжигания пестицидов, которые будут привозить из других районов Латвии. Наша неформальная общественная организация занялась этой проблемой, подключили специалистов, они помогли разобраться в терминологии и технической документации. Нашли много ошибок в проекте. Мы связались с депутатами VII Сейма ЗаПЧЕЛ и подали в Конституционный суд. Я на этом суде давал показания. Мы оперировали не эмоциями, а фактами. Печь все-таки запустили в 2004 году, но она так и не стала полноценно работать. То, о чем мы и предупреждали: устаревшие технологии. Печь не соответствует требованиям Европейского союза.

 

Сеймовский кружок по заслушиванию рефератов

 

– В нынешнем Сейме вы работаете в комиссии по борьбе с коррупцией и организованной преступностью. Как сами оцениваете четырехлетнюю деятельность этой комиссии?

– Как деятельность кружка по заслушиванию рефератов. Абсолютно ничего конкретного. Я пытался что-то предложить, но установка железная: «Мы будем решать глобально». Как можно замылить любую проблему? Вознамериться решить ее глобально. Можно бороться с последствиями коррупции, а нужно - с источниками: исправить законы. Не разработали ни одного закона. Максимум что было – обозначение проблемы.

– С какой программой идете на выборы?

– Знаете, я не сторонник таких заявлений: вот если меня изберут, будет то-то, то-то и то-то. Буду делать все, что в пределах моих депутатских полномочий для реализации программы ЗаПЧЕЛ, которую поддерживаю на все сто.

Жена вас поддерживает?

– Да, во всем. Валерия тоже очень активна. Помогает мне. Я вначале хотел, чтобы она пришла в партию, но потом раздумал. Чтобы не превращать партию в семейное предприятие.

 

Из досье

Андрей Толмачев. Родился в 1973 году в Олайне, где и продолжает жить по сей день. Закончил ЛУ, экономист.

Жена Валерия – преподает английский язык. Двое детей: дочке Насте 9 лет, сыну Даниле 2 года.

В 99-м вступил в «Равноправие». Депутат VIII Сейма от ЗаПЧЕЛ. Член Народнохозяйственной комиссии и комиссии по борьбе с коррупцией и организованной преступностью.

Уверен: лучше сделать что-то маленькое, но конкретное, чем размахнуться на глобальное и в результате не сделать ничего.

Еще не будучи политиком, задался вопросом: «А может негражданка работать уборщицей в службе госдоходов?..»

Комментарии


Символов осталось: