Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Свои


29.04.2007   В Европе двух скоростей, или Еще один наш человек в Брюсселе

Первое интервью с Димитровым Ракурс опубликовал еще в марте прошлого года, когда Алексей был консультантом фракции ЗаПЧЕЛ в Сейме. А еще раньше он возглавлял юридический отдел в секретариате министра по делам интеграции, несмотря на молодость, стал победителем конкурса «Юрист 2002», объявленный еженедельником «Юрист». В день, когда текст интервью готовился к печати, Алексей находился в Португалии в связи с очередным конгрессом FIDH — Международной федерации лиг по правам человека, в которой состоит и Латвийский комитет по правам человека. Но во время короткого визита Алексея в Ригу мы говорили не о предстоящем конгрессе, а о том, какой видится деятельность Европарламента человеку, только–только приступившему к работе в нем.

 

— Уже много говорилось, Алексей, о том, что Европарламент представляет собой сложную и достаточно тяжеловесную административную систему, в хитросплетениях которой разобраться непросто. Вы уже разобрались?

— Да, система сложная, но она полностью структурирована. При ближайшем рассмотрении ее аппарат становится понятным. И необходимость в столь большом аппарате действительно реальна. В отличие, скажем, от латвийской политики, где решения принимает, как правило, довольно узкий круг людей и потом «пропихивает» через парламент, в Европарламенте решения принимают путем долгих переговоров, сложных компромиссов.

— Из–за сложности структуры Европарламент тот или иной вопрос может рассматривать и год, и два, или даже больше?

— Когда необходимо скорее принять решение, включается особый механизм запуска быстрых решений. Он действует на уровне Европейского совета, в котором участвуют только представители государств–членов ЕС. Но это исключения, к которым прибегают достаточно редко. Саму же систему пытались частично улучшить с помощью Конституции ЕС, но, как вы знаете, Конституцию пока не приняли.

— Вы сказали, «пока не приняли». ..

— Думаю, что Конституцию не одобрили потому, что не было предварительного широкого ее обсуждения. Судя по откликам, в той же Франции политическая элита, участвовавшая в разработке Конституции, не провела необходимых консультаций с народом. А французы еще с конца XVIII века привыкли очень серьезно влиять на политику своей страны.

— У нас Конституцию однозначно поддержали, хотя никакого обсуждения у нас тоже не было.

— Но у нас и ситуация другая. Наш народ не привык влиять на политику, нет у нас такой традиции. И за все годы независимости демократической культуры в стране не прибавилось ни на йоту. Напротив, мы видим, что правительство может совершенно спокойно во время парламентских каникул принять более чем спорный закон, связанный с органами национальной безопасности. О какой политической культуре, о какой традиции всенародного обсуждения может идти речь?

— Ваш прогноз — европейская Конституция все–таки будет принята?

— Судя по дискуссиям, которые происходят, надежда еще есть. Вопрос — в какой форме. Я как специалист заинтересован в Конституции из чисто утилитарных соображений — в этом случае сама система будет функционировать лучше, она станет понятнее, а значит, и эффективнее. И спасибо германскому канцлеру Ангеле Меркель, которая после года молчания снова актуализировала этот вопрос.

 

"Удельный вес» евродепутатов

 

— Насколько, на ваш взгляд, актуальны для Латвии вопросы, которые обсуждают в Европарламенте?

— Знаете, в Брюсселе я воочию наблюдаю Европу двух скоростей. Многие вопросы, которые сейчас обсуждают в Европарламенте, станут актуальны для Латвии через какое–то количество лет. Не все, но большинство из них. Например, мы сейчас особенно не задумываемся о проблемах миграционной политики, в Латвии нет серьезных дискуссий на эту тему. Хотя вялые разговоры о беженцах ведутся уже примерно с 2000 года, однако до сих пор мы пребываем в стойке молчаливого ожидания. Вообще же повестка дня, предлагаемая разными государствами, актуальности политической среды совпадают с нашими процентов, может быть, на 30. По большинству вопросов нашей, внутрилатвийской, повестки дня Европейский парламент принял решения уже несколько лет назад.

— Тем не менее после вступления в ЕС Латвия тоже участвует в европейских дискуссиях. Ее голос слышен в общеевропейском хоре?

— По моим наблюдениям, Латвия очень активно участвует в обсуждении вопросов двух категорий. Первые те, что непосредственно касаются не каких–то общих интересов ЕС, а частных интересов республики. Вот недавний пример: Латвия пыталась заблокировать принятие нового регламента по маркировкам алкогольных напитков. Водка у нас производится давно и традиционно, производится она из зерна, картофеля, а европейская комиссия предлагала название «водка» разрешить и для продуктов из другого сырья. Латвия выступила против. Но это редкий случай, когда мы отстаиваем наши «шкурные» интересы. Вторая категория это вопросы, которым Латвия хочет непременно придать дополнительное звучание, — в связи с историческим прошлым республики. Здесь наши стараются изо всех сил. Но в общем, я думаю, официальным представителям Латвии при Евросоюзе надо бы вести себя более активно не только по проблемам, напрямую касающимся наших государственных интересов, но и предлагать темы для общеевропейской дискуссии. Иначе мы будем вечно в роли догоняющих паровоз и только исполнять те решения, которые подготовлены и предложены не нами.

— Кто из латвийских депутатов более заметен в Европарламенте?

— Можно и нужно судить по конкретным делам. Я, вероятно, не могу быть абсолютно объективным, но, по моим наблюдениям, Татьяна Жданок очень активно действует в своем комитете по защите гражданских свобод. Решение о безвизовом передвижении неграждан по странам ЕС — это действительно показатель коэффициента ее полезного действия, поскольку решение Европарламента напрямую отразилось на судьбе латвийских неграждан.

— А остальные восемь латвийских евродепутатов?

— Ценят как профессионала банковской и финансовой сферы Валдиса Домбровскиса из «Нового времени». Остальные депутаты больше занимаются какими–то частными вопросами, тем, что им самим интересно. Например, депутат Кушкис, тоже от «Нового времени», активно занимается Белоруссией. А депутат Пикс недавно привозил выставку видеофильм о том, как латвийские граждане по прошествии некоторого времени относятся ко вступлению в Евросоюз.

— Г–н Пикс, наверное, просто вспомнил молодость, когда был кинооператором Рижской киностудии…

— Вероятно. Но в любом случае на общеевропейскую повестку дня работают, на мой взгляд, только Жданок и Домбровскис. При этом то, чем занимается Домбровскис, латвийским избирателям интересно меньше, поскольку это не касается их повседневной жизни. То, чем занимается Татьяна Аркадьевна, имеет прямое отношение ко всем жителям Латвии.

 

Наши тэбэшники — не «самые страшные»

 

— Чем полезен Брюссель с профессиональной точки зрения?

— Брюссель, несомненно, предоставляет возможность видения дальнейших перспектив. В Латвии юридический мир, в котором я вращаюсь, на самом деле довольно узок, и возможностей для роста не так много. А в Брюсселе понимаешь, что нужно учиться, учиться и еще раз учиться. В принципе мои обязанности совпадают с теми, что были у меня в латвийском парламенте, — я должен консультировать по определенному кругу юридических вопросов. Но при этом сама правовая система Европы гораздо сложнее, чем какая бы то ни было национальная. Причем сложнее не только вопросы, которыми предстоит заниматься. Сложнее сами дискуссии по тем или иным проблемам. Потому что та часть депутатов, что активно участвует в деятельности парламента, а не просто приходит, чтобы отметиться, это действительно блестящие профессионалы по весьма широкому кругу вопросов. И в принципе моя задача состоит не в том, чтобы предлагать какие–либо политические решения, — депутаты сами отлично представляют, чего бы они хотели. Моя задача оформить это юридическим языком европейской правовой системы и предостеречь от возможных ошибок. Поэтому работать с европейскими депутатами, с одной стороны, легче — они привыкли к дискуссиям, понимают, что любое предложение будет обсуждаться, а не приниматься сразу, а значит, все предложения нужно разработать по возможности детальнее. С другой стороны — сложнее, потому что здесь довольно сложная процедура согласования. Дебаты обычно идут не только на каком–то конкретном заседании, но в течение всего процесса подготовки поправок. Каждая политическая группа, каждая фракция заранее оценивает, сколь приемлемы ее предложения для других фракций, идут встречи с депутатами из других фракций, тщательно готовится почва и обоснование именно такого предложения, которое бы поддержало большинство парламента. Что и замечательно. Когда я вижу, что все политические партии Европарламента от, условно, коммунистов до националистов вроде наших тэбэшников способны договориться о каком–то совместном тексте и при этом не потерять самое важное — общие ценности Евросоюза, уважение к правам личности, запрет на дискриминацию, меня это, честно скажу, восхищает. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что и как происходит в латвийском парламенте.

— То есть голосование по тому или иному предложению почти формальность — все фактически решается в процессе предварительной подготовки?

— Ну не всегда так однозначно. Вот недавно в Европарламенте после выступления в ЕС Болгарии и Румынии объявилась националистическая группировка, на фоне которой наши тэбэшники выглядят еще более или менее цивилизованно. С ее появлением во всех остальных фракциях стали обсуждать, не стоит ли поступиться демократическими процедурами. То есть не дать представителям этой группировки, коль скоро их идеология входит в резкое противоречие с фундаментальными принципами Евросоюза, занять руководящие посты в каких–то комитетах. Этот вопрос обсуждался во всех фракциях, и пока что к консенсусу не пришли, поскольку поступаться демократическими принципами крайне опасно, это может далеко завести. А пока суть да дело, две самых больших фракции — народной партии и социал–демократов договорились между собой, что они блокируют выдвижение представителей этих националистов.

 

Пять часов и годы на экзамен

 

— Если позволите, пара вопросов личного свойства. Вы скучаете по Риге, по дому?

— Ну, я вообще–то человек мобильный… Пребывание в Брюсселе я воспринимаю как долгосрочную командировку.

— Утомительно общаться со сплошь малознакомыми людьми, на неродном языке?

— А что вы хотите? Такая работа… Но что касается общения, то Европа теперь, когда упали цены на билеты, стала совсем близкой, и в том же Брюсселе я периодически встречаюсь со своими латвийскими знакомыми. Кто–то едет по своим служебным делам, кто–то просто путешествует по Европе. Например, на прошлой неделе я встретился со своей бывшей одноклассницей, которая теперь живет в Германии, в Кельне.

— Теперь все смотрят на Запад. А вы хотели бы закрепиться в европейских структурах? Что для этого требуется?

— Я уже сдал пятичасовой экзамен в Брюсселе, два с половиной часа писал сочинение, что было довольно сложно, поскольку я уже забыл, как это делается. После экзамена прошел собеседование, и, если все будет в порядке, Европейская Комиссия может предложить мне место юридического консультанта в своих институциях.

— В Брюсселе?

— Как правило в Брюсселе, но могут предложить и какие–то агентства за его пределами, скажем, в Гааге, Вене. Хотя на самом деле мест, где мне было бы интересно работать, не так много. Мне интересны департаменты, которые занимаются борьбой с дискриминацией или агентства по правам человека. Но в любом случае попрактиковаться здесь полезно, поскольку сама по себе правовая система Евросоюза — явление уникальное, она где–то между национальным правом и международным. Проверить свои профессиональные знания было бы замечательно.

Комментарии


Символов осталось: