Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Свои


12.11.2007   Не пропадет их скорбный труд...

Саласпилский мемориал. Когда-то меня здесь принимали в пионеры. До сих пор помню тяжелый хруст гальки под ногами, когда мы, еще без алых галстуков, шли «дорогой страданий», опоясывающей мемориал. Помню чувство сопереживания по неизвестным мне мальчишкам и девчонкам из детского барака. С годами стал понимать - этот величественный скорбный комплекс могли возводить только очень талантливые люди. Если даже дети здесь замолкают. Фотографию одного из скульпторов Саласспилского мемориала - Олега Скарайниса – мы опубликовали на первой странице обложки прошлого номера газеты. Сегодня появилась возможность познакомить с ним читателя поближе.

 

Сейчас ему 85. Вместе с женой Иреной они живут на хуторе в Тукумском районе, на берегу моря. Оплачивать квартиру-мастерскую в Риге им, после наступления независимости, оказалось не по карману. А когда начиналась работа над Саласпилским мемориалом, Олег Скарайнис был самым молодым участником творческой группы. И пока старшие коллеги «пробивали» проект в высоких инстанциях работал не выходя из мастерской. А центральную фигуру, со крещенными над головой руками, в скульптурной группе «Сопротивление» Олег Скарайнис ваял с себя. Хотя это и не буквальный автопортрет, а обобщенный образ, к тому же выполненный в духе модернизма. Но думается, скульптор Скарайнис имел на это полное право: он сам прошел ад нацистского концлагеря...

 

«Мы – те, кто пережил все это...»

 

- Мы начинали работу над мемориалом в 1960-м году.- Рассказывает Олег Скарайнис.- Прошло всего 15 лет после окончания войны и эта память была еще очень свежа. Ведь мы и были тем поколением, которому все это довелось пережить. Мой отец, красный латышский стрелок, сделав в Питере революцию, поселился после гражданской войны с семьей в Таганроге. Работал на Балтийском заводе. Там было много «номерных» заводов. Но в 37-м году отца, как и многих из нашего окружения, забрали... Нас, детей «врага народа», у матери осталось трое: я, мой брат и сестра. Через несколько лет началась война, а уже в 42-м Таганрог оккупировали. Я тогда работал слесарем в ремонтных мастерских. Надо было на хлеб зарабатывать и кормить семью. Но вскоре я и мои приятели подрались с «казаками». Это были такие, стилизованные под казаков, формирования, созданные немцами из тех русских, кто бы зол на Советскую власть. Подрались мы не за политику, а просто из-за девчонок, как и сейчас пацаны дерутся. Но нас к несчастью задержал патруль. И оказалось, что драка с «помощниками» оккупационной власти, это очень даже политическое дело... К нам, детям «врагов народа», немцы относились помягче, чем к остальным. Поэтому нас не посадили, не расстреляли, а просто отправили на работу в Германию. Там я работал на шахте. Благодаря тому, что у меня была уже специальность слесаря, меня определили не в забой, а в ремонтные мастерские. Но в 44-м меня и многих других без объяснения причин забрали в концлагерь под Гамбургом. Лагерь тот был раз в десять больше, чем саласпилский. Там была даже организована «культурно-воспитательная» работа среди заключенных: по воскресеньям устраивались публичные бои между боксерами-заключенными. Был свой духовой оркестр из музыкантов-заключенных. На Рождество этот оркестр ходил и играл по всему лагерю. Прошел он и через больничный барак. И, как потом рассказывали санитары, около ста человек, лежавших там, не выдержав этого концерта, скончались...

 

Возвращенец...

 

- Советские войска были далеко от Гамбурга, но в 44-м году открыли Второй фронт и к городу приближались американцы. Сбежать из нашего лагеря было невозможно. Но там была такая практика: существовали выездные бригады, которые под конвоем ездили работать на какие-то предприятия. Мне, опять же благодаря специальности, удалось попасть в одну из этих бригад. И в марте 45-го я все-таки сбежал.

Вскоре я повстречался с американскими танкистами. Передовой отряд меня не взял. Было видно, что они очень спешат с наступлением, чтобы опередить советские войска. Причем наступали они довольно своеобразно. Шли на полной скорости по шоссе. И если их немцы обстреливали из засады, разворачивали орудия, полчаса молотили из них в том направлении, откуда стреляли. А потом уходили дальше. А вся остальная территория, кроме шоссе и небольших городков, по прежнему оставалась в руках немцев. Какое-то время я прожил в таком небольшом немецком городке, занятом американцами. Следующая их военная часть взяла меня с собой. Всех немцев они выселили из города, учредили свою комендатуру. Я был крепкий парень, не смотря на лагерь. Поэтому мне даже предлагали остаться служить в американской армии. Но я решил пробираться в сторону России: там ведь оставались мать, брат, сестра...

В Восточной Пруссии (ныне – Калининградская область, А.Ш.) мы с такими же, как я, ребятами вышли в расположение Красной армии. У нас отобрали все американские «штучки»: фотоаппараты, у кого было – оружие, выданную «янки» одежду и... призвали в советскую армию. Война с немцами уже закончилась и ребят-фронтовиков демобилизовывали, а мы, не воевавшие, занимали их место. Перезимовали в Восточной Пруссии, а весной поехали служить на Сахалин. И только в 47-м году я приехал к матери, которая уже жила в Риге. Ехал через всю Россию, на поезде, больше месяца. А в Риге узнал, что мой брат погиб, сражаясь в рядах Красной Армии. А сестра сгинула в сталинских лагерях, попав туда за то, что служила переводчицей у немцев.

 

«А было бы неплохо закончить...»

 

...Строительство Саласпилского мемориала завершилось осенью 1967-го. Но официальные торжества по поводу открытия перенесли на 1970-й, год столетия Ленина. Одновременно приурочив его к открытию мемориального ансамбля в Волгограде на Мамаевом кургане. В том же году весь авторский коллектив, в том числе Олег Скарайнис, были удостоены Ленинской премии. За семь лет кропотливого труда в деньгах получилось не так уж и много - 1400 рублей на семь человек. Нозато из никому неизвестного скульптора Олег Скарайнис стал лауреатом Ленинской премии, а это для карьеры художника в те годы очень много значило.

- После смерти Сталина началась «оттепель»,.- продолжает Олег Скарайнис.- Появилась возможность получать литературу из-за границы, следить за тем, какие направления в искусстве там развиваются. У нас начались и творческие споры, которых прежде не было. Так, была группа художников, которые хотели выполнить саласпилский ансамбль в духе футуризма, даже абсурдизма. Когда, грубо говоря, человеческие руки, ноги, головы разбросаны отдельно – и это вот так - «в лоб» - должно было вызывать ужас и ненависть ко всему, что творилось в нацистских концлагерях. Такие тенденции в искусстве в то время процветали на Западе. Эти художники в конце концов привлекли на свою сторону известного советского скульптора Эрнеста Неизвестного, который сейчас живет в Соединенных Штатах. Но мы на такой художественный подход согласиться не могли. В конце концов, у нас есть свои традиции, как надо изображать скорбь и страдания. И хотя работали мы в другой манере, но идеалом для нас был комплекс Братского кладбища на Брассе, в Риге.

Хотя и этот наш проект ругали за «модернизм» и «формализм». Действительно, если вы посмотрите, то лица скульптур, в отличии от «сталинского» реализма, обобщенно-условны. В то время мы впервые решились использовать бетон для таких масштабных скульптурных композиций. За это нас тоже ругали. И хотя мы брали лучший по тем временам цемент 700-й марки, чиновники боялись, что скульптуры начнут разваливаться. Мы решили, что будем использовать бетон с наполнителем из гальки. Есть специальная технология, при которой с помощью раствора сахара можно добиться грубой, даже мрачной фактуры. Но позже чиновникам показалось, что это «слишком грубо». Тут мы наконец-то пошли на компромисс и кое-где фактуру «смягчили».

В общем, когда «объект» сдали, уже не было сил что-то там доделывать. Хотя изначально я планировал, что на самой верхней точке гигантского «шлагбаума» при входе будет какая-нибудь огромная, отлитая в металле, скульптурная группа. Полгода назад я вернулся к этой идее - сделать что-то вроде экуменического креста - православный, католический, совмещенный со Звездой Давида. Но пока от нынешних чиновников не получил никакого ответа. А было бы неплохо закончить то, что мы когда-то начали...

Комментарии


Символов осталось: