Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Свои


22.02.2010   Опять весна на белом свете…

Уже через два месяца весь мир откликнется и отпразднует 65 лет со дня Победы во Второй мировой войне. 65 лет — целая эпоха. Но сколько бы лет ни прошло, мы будем чтить подвиг тех, кто в страшной схватке победил коричневую чуму. Ибо мы все, без исключения, — наследники Великой Победы. Низкий поклон всем, вынесшим на своих плечах тяготы и лишения военного лихолетья, превозмогавшим боль, кровь и смерть. Низкий поклон и благодарность потомков всем, кто поднял страну из послевоенных руин.

Сегодня мы открываем цикл рассказов о тех, кому мы обязаны этой Победой.

 

Стоял солнечный апрельский день. Небо — сплошная синь, ни облачка.

— А у нас над пашнями наверное уж жаворонки зазвенели, — вдруг подумал Василий, щурясь на заснеженные макушки Альп.

Их сбросили сюда десантом почти неделю назад…

В кромешной темноте их разбросало на многие километры, в боевую единицу они собирались вслепую, как котята. За каждой скалой, камнем их мог встретить враг. Наконец на рассвете решено было спускаться к подножью…

Во второй половине февраля 1945 года советской разведкой было установлено сосредоточение крупной немецкой танковой группировки в западной части Венгрии. Нацистское руководство решило нанести контрудар. Оно планировало отбросить советские войска за Дунай, ликвидировав тем самым угрозу Вене и южным районам Германии. Кроме того, в районе озера Балатон находились одни из последних доступных немцам нефтяных месторождений и огромные подземные склады стратегического значения. Эта территория переходила из рук в руки несколько раз. Балатонская оборонительная операция — последняя крупная оборонительная операция Красной Арми против гитлеровских войск во время Великой Отечественной войны.

Нашим удалось оттеснить вражеские войска к Дунаю. Согласно плану, отряд десантников сбросили в Альпах, чтобы те вошли в Вену с запада, откуда их никто не ждал. В составе этого отряда был и рядовой Василий Кича.

…Темнеет в горах быстро, так же быстро дневное тепло сменяется зябким холодом. Василий расстелил шинель, лег на один ее конец, укрылся другим…

Речка Сейм, петляя по лугам, огибая леса, спешила к Десне. Над большим украинским селом запели петухи. Васька сидел на берегу и смотрел, как встает солнце. От красоты такой, от любви мальчишеской ко всему, что его окружало, еще непонятной, щемящей заболело в груди. Из реки высунулась огромная голова сома, точь–в–точь такого, как он поймал клывней, будучи совсем мальчишкой.

— Не горюй, Василек, — сом говорил человеческим голосом, — скоро ты будешь дома…

Он проснулся так же вдруг, как заснул. Вспомнил странный сон, под ложечкой засосало. Родные места Василий всегда вспоминал с нежностью. Удивительные были места: речка вдоль села петляла, вокруг озера, леса и луга. По весне луга заливало, а когда вода уходила, буйно зацветали.

Семья Кича была многодетной, семеро детей, Вася — шестой. Отец с матерью и старшими детьми с утра до вечера в поле, младшие — по дому. Работы хватало: корова, овцы, гуси, утки, куры, поросята — все требовали ухода. А еще с пацанами в лапту, в казаки–разбойники. Василий у них в лидерах ходил.

Все разрушила, искорежила война. Первым ушел на фронт отец. Его мобилизовали по ошибке — какой из него вояка, со сломанной–то ногой, да и винтовки он никогда в жизни не держал. Возил на своей лошаденке то ли полевую кухню, то ли обмундирование. Ну, и попал под снаряд.

Когда Украину оккупировали, молодежь погнали в Брянские леса, оттуда путь лежал в Германию на работы. Ночью Вася сбежал из–под охраны. Взял курс на Курск. И надо же было такому случиться, попал мальчишка сразу в кровавое месиво — прямо на Курскую дугу. Страшное сражение, танки лезли друг на друга, как бешеные тараканы. Кто пережил ту битву, потом не дни и не месяцы — годами по ночам кричали, такие снились им кошмары.

Было Василию шестнадцать лет. Три года шел он от Курской дуги до Вены. Как–то уже после войны на чье–то насмешливое «а, пехота… Вот авиация!» он вскипел: авиация — это когда один против одного, тут все от тебя зависит, а пехота — это когда ты один, а против тебя самолеты, танки, пулеметы, и все зависит от госпожи удачи.

… С рассветом отряд десантников вплотную подошел к городу. С небольшой высоты открылась панорама австрийской столицы. В утренней дымке вырисовывались нагромождения готических крыш, шпили соборов, фабричные трубы, над каналами горбились мосты. Справа голубел Дунай. Было тихо–тихо. До конца самой кровопролитной в истории человечества войны оставался неполный месяц. До конца войны рядового Василия Кича оставалось неполных два дня.

Они вошли в Вену в пять утра с западной ее части. Фашисты, почему–то переодетые в гражданскую форму, обалдели и растерялись, не поняв, откуда, собственно, эти русские взялись. Наши войска успели пройти несколько кварталов, не услышав ни единого выстрела. Только тогда фашисты очухались. Тут и началось! Стреляли отовсюду — из каждого переулка, дома, окна. Шквал огня стоял такой, что казалось, воздух весь был пронизан стальными нитями. Разобраться в этом аду где свой, а где враг, невозможно. Бой в городе совсем не тот, когда идет фронтальное наступление.

Командир станкового пулемета Кича быстро смекнул — пойди он сейчас напропалую, потеряет и оружие, и ребят зазря положит. Он отдал приказ окопаться на городском газоне под прикрытием аккуратно постриженного кустарника. Окопались. И только когда Василий разобрался, где наши, где враги, рванули вперед.

С боями наши войска дошли до Дунайского канала, который предстояло форсировать. Не все дошли, половину людей потеряли. Советским командованием был дан приказ: чтобы сохранить Вену, при ее взятии не использовать ни авиацию, ни танки; вести только оружейно–пулеметный огонь. Город сохранили. А вот людей своих потеряли несчетно.

— Командир взвода у нас был совсем мальчишка, молоденький лейтенант, только из училища, — вспоминает Василий Иванович. — Мы на набережной залегли, фашист огнем поливал так, что головы не поднять. Лейтенант спрашивает: «Что делать?» Как что? Вот мост. Не взорван, не заминирован. Как стемнеет, по нему на тот берег и перейдем. Но только не по мосту, а под мостом, по стягам да перекрытиям. «Так и будем действовать».

Только это и успел сказать лейтенант, чуть голову приподнял, снайпер тут же его и срезал.

Как стемнело, они по стягам перебрались на ту сторону канала. Задача была выполнена. И тут сдали нервы у пулеметчика, черт его дернул дать в черноту ночи очередь. Почему? Зачем? Спросить не успели. Фашисты грохнули в ответ трассирующим огнем. В одну минуту ни того пулеметчика, ни его пулемета не стало. Василия скосили осколки и контузия. По сей день носит он те осколки у виска и в ноге.

— Очнулся я в госпитале. И сразу приговор — ногу ампутировать, пошло заражение. А когда хирург ушел, пожилой санитар мне говорит, давай, мол, твою ногу привяжем наверх, может, эта гадость выйдет за ночь по каналу. Молодой же ты совсем, жалко ногу терять. Привязал ногу к верхотуре. Наутро действительно зараза вышла. Так я с ногой остался.

Уже в госпитале рядовой Василий Кича узнал, что 13 апреля гитлеровцы прекратили сопротивление и советские войска овладели столицей Австрии, а сам он награжден медалью «За взятие Вены».

 

 

Медаль «За взятие Вены» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1945 года. Награждаются военнослужащие Красной Армии, Военно–Морского Флота и войск НКВД — непосредственные участники героического штурма и взятия Вены в период с 16 марта по 13 апреля 1945 года.

Комментарии


Символов осталось: