Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Свои


05.05.2010   Радистка Ава

Ее не забрасывали глубоко в тыл в партизанские отряды, она не прыгала с парашютом в отряде диверсантов и даже на передовой линии огня ни разу не была. Но военного лиха хлебнула через край. Августа Владимировна Розина. Радистка Ава, как звали ее однополчане.

 

Какой долгой и прекрасной кажется жизнь в семнадцать лет. За плечами школа, впереди институт. Августа непременно хотела стать врачом, планировала уехать в Свердловск поступить в медицинский.

Та ночь после выпускного была прощанием с детством. Вчерашние школьники, как водится, гуляли по родному городу Серову до утра. Еще никто из них не знал, что та ночь была последней мирной...

 

На фронт вместо отца

 

Пришла беда – отворяй ворота, в это же время тяжело заболел отец, а в семье еще двое совсем маленьких детишек. Ава поступила в школу медсестер, но успела закончить всего один курс. В июне 42-го был объявлен второй комсомольский набор добровольцев.

-- Разве я могла не откликнуться, -- вспоминает Августа Владимировна. -- У отца открытая форма туберкулеза, он не призывной. Значит за отца я должна идти на фронт. Когда об этом объявила дома, родители меня поняли, одобрили. Понимаете, мы в то время все были патриотами, мы за свою родину готовы были жизни отдать. Это не пафос, мы так были воспитаны и мы очень любили свою страну.

Скоро уральская девчонка уже была в Ленинграде, в Рузовских казармах. Строевая подготовка, учеба, наряды, дежурства – с них спрашивали как с настоящих бойцов, не делая скидок ни на их юный возраст, ни на пол. А дальше был Кронштадт, учебный отряд Краснознаменного Балтийского флота, кузница телефонистов, телеграфистов и радистов.

-- Когда меня спросили, кем хочу быть, я тут же сказала – радисткой. Почему? А и сама не знаю. Уж больно слово красивое, мне понравилось. Конечно, никакого представления о работе радистки я не имела, понимала только, что наверное с «морзянкой» связано. Полгода их учили этой самой морзянке, работать на ключе, принимать и передавать радиограммы, бороться с помехами и многому другому. Школу связи Августа закончила с отличием.

В январе 43-го их перебросили на Осиновецкую военно-морскую базу Ладожской военной флотилии. К месту дислокации они добирались через Ладожское озеро. Ленинград уже был в осаде.

-- Нас посадили в открытые грузовики. Лед на озере был ненадежным, таким слабым, что нас несколько раз высаживали из машины. Мы шли по льду пешком, по щиколотку в ледяной воде, чтобы в случае чего не провалиться под лед вместе с грузовиком.

В Осиновецке вахтенный радист-оператор Алексеева (девичья фамилия) работала в радиоцентре по приему на слух и передаче на ключе. Вахта длилась шесть часов, столько же на отдых и опять дежурство. И так круглые сутки, дни напролет.

-- В часы, положенные для отдыха мы продолжали учиться – без ежедневной тренировки это не радист, он каждый день обязан шлифовать свое мастерство. Мы воевали «ключом», держали связь с кораблями, самолетами, наземными частями. Представляете, всю степень ответственности, которую несет радист – допусти от хоть малейшую ошибку, неточность, это может стоить кому-то жизни. Наши сообщения могли быть такими же бесценными, как ящик снарядов в разгар сражения. Концентрация внимания максимальная, нагрузка все дежурство предельная. Особенно сложной была радиосвязь на коротких волнах. Кто в этом хоть чуть-чуть разбирается, понимает о чем речь – слишком много помех, шума. Но мы продирались и сквозь помехи.

Шла блокада Ленинграда. Фашисты безжалостно бомбили город, приходя в неистовую ярость от того, что никак не могли сломить стоическую оборону. Доставалась и радисткам. При переходах на вахту бомбили, обстреливали и их. Августе повезло, ее ни разу даже не ранило. А после артобстрелов девчонки (эх, молодость!) ходили и собирали осколки снарядов – трофеи на память о войне (эту «память» Августа Владимировна долго хранила в мирное время, потом при переездах куда-то затерялась).

Жили девчонки-радистки в землянках. Вахту несли тоже в землянках.

-- Как кроты. Бывало по несколько суток света белого не видели. На вахту идти надо было через небольшую речушку. Так ночью, если луна не светила, мостик наощупь искали – освещения-то не было.

В холодных сырых землянках донимали клопы. Их выкуривали чем только могли, а они не дохли, только злее становились.

-- Было ли страшно? Как там в песне поется? «Кто хоть однажды видел это, тот не забудет никогда». Конечно, страшно. Девчонкам по двадцать лет – самое время влюбиться, а тут обстрелы, землянки, смерть рядом ходит. Но знаете, когда в очень редкие минуты отдыха вместе с девчатами собирались – как родные. И не так страшно, я же не одна, вместе мы. О чем говорили? Так о парнях (смеется)! Девчонки же. Ну и дом, конечно, вспоминали. Я из дома часто письма получала. И сама часто писала: «У меня все хорошо. Сижу на вахточке».

 

За боевые заслуги

 

Как-то на вахте Августа сидела на тех самых проблемных коротких волнах, держала связь с кораблями. Слышит позывные одного и того же адресата. Раз, другой, пятый, двадцать пятый. Понимает, что связи с адресатом (а это был штаб) нет. Радистка доложила дежурному и тут же предложила решение проблемы.

-- Товарищ дежурный, у меня связь со штабом есть. Можем ли мы выступить посредником. Уж больно настойчив адресат. Может что-то важное.

-- Давай, Августа!

Она тут же отбила адресату, что имеет связь со штабом, а значит они могут через нее передавать радиограммы. Ее предложение приняли – и посыпалось! Ава едва успевала принимать информацию от адресата и тут же передавала ее дальше, в штаб. Держать двойную связь неимоверно тяжело.

О степени важности этой передачи Августа узнала уже после войны, когда, как говорят в газетных передовицах, «награда нашла своего героя». Тем адресатом оказался боевой корабль, который находился в водах на задании. Связь со штабом ему помогла выполнить задание без потерь. Радиста, который помог и обеспечил прерванную связь, было решено представить к награде. Только в 1946 году Августа Розина была награждена медалью «За боевые заслуги».

Еще одной «фронтовой наградой» стала для Августы любовь. Там, под Ленинградом встретила она своего будущего мужа, тоже радиста, капитана-лейтенанта Розина.

-- Не было ни свиданий, ни цветов. Из землянки, как дома от мамки, не убежишь. Тут все по часам: вахта, отбой, подъем. Лишний раз уединиться не было случая. Сердцем любили. Когда уже из Кронштадта переезжали в Лиепаю, начальник связи в напутствие только и сказал: «Розин, береги ее». Он и берег меня, всю жизнь пока рядом был. Троих детей на ноги подняли. Сегодня у меня уже две внучки, трое внуков, четыре правнучки и два правнука.

 

На гауптвахту шагом марш!

 

Впрочем, не только похвалы и награды имела радистка Ава. Была и «губа». Одна, в самом конце войны.

Их отряд передислоцировали в Литву, в Палангу. Августе с ее напарницей было поручено свернуть радиостанцию на старом места, а по прибытии на новое развернуть и обеспечить связью.

-- Ну свернули мы оборудования. Станция сухими батареями питалась, а они тяжеленные. Вот мы и решили пристроить их на БИПы (Боевой информационный пост – автомобили такие). А когда те Бипы на новое место прибыли – хвать, а наших батарей-то и нет! Стащил кто-то наши батареи. Осталась наша радиостанция без питания. А как без питания связь наладить. Мы, две наивные клуши, растерялись. Ой крику было! Командир чуть не поубивал нас. Но совесть у кого то все-таки проснулась - батареи вернули. Связь мы сумели восстановить. Только после этого командир посадил нас на гауптвахту. Несколько суток мы с ней комендатуру убирали. И поделом! Сами ведь виноваты (смеется).

День Победы. Радости, объятий, поцелуев было столько, что и передать нельзя! Ава была счастлива. Что наконец закончилась война, что она осталась жива, что нашла свою женскую судьбу, что дожил до победы ее отец.

-- Война мне снилась редко. Но когда собираемся вместе с детьми и внуками, не устаю повторять -- не дай Бог. Ни детям своим, ни правнукам.

Комментарии


Символов осталось: