Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Свои


11.05.2010   Иван ТЕРЕХОВ: «Война — это страшно»

Ивану Николаевичу Терехову, председателю Даугавпилсского отделения Латвийской ассоциации борцов антигитлеровской коалиции, уже за восемьдесят. Но годы словно бы не властны над этим подтянутым человеком с внимательным прищуром серых глаз…

 

В дни подготовки к празднованию 65–летия Победы каждый его день был расписан буквально по минутам. Он возглавил оргкомитет праздника, он же по приглашению депутата Европарламента Татьяны Жданок ездил в Вену с делегацией ветеранов.

А войну Иван Николаевич прошел буквально с первого до последнего дня. Награжден орденом Отечественной войны, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией». И еще наградами, полученными за труд уже в мирное время. Ему есть что рассказать молодым ребятам, плохо знающим историю «благодаря» нынешней школьной программе. Неслучайно его ждут в эти дни в школах, в национально–культурных обществах. А 7 мая — и в Москве, куда Терехов в составе латвийской делегации приглашен президентом России Дмитрием Медведевым на празднование Дня Победы.

Перед отъездом в российскую столицу я встретилась с Иваном Николаевичем. Хотелось поспрашивать о том, что так важно для всех нас…

 

Тут я впервые воочию увидел смерть…

 

— Иван Николаевич, каждый человек, переживший ту страшную войну, вспоминает ее по–своему. Вы помните, как для вас началась Великая Отечественная?

— Ну конечно, помню. В сороковом году после окончания торгово–товароведческого училища в городе Сталино (сегодня украинский город Донецк. — Ред.) меня призвали в армию и определили на флот, в Кронштадт. Начал службу пулеметчиком и сигнальным рулевым в дивизионе бронекатеров. Но 41–м началась война, и нас высадили на остров Пуккио в Выборгском районе. Здесь, на границе с Финляндией, мы вели бои с финнами. Вот эта высадка на остров с кораблей и стала моим боевым крещением.

До сих пор помню, как страшно было, очень страшно. Вокруг рвутся мины, снаряды, земля взметается фонтанами, грохот стоит ужасный. Тут я впервые воочию увидел смерть… и до сих пор то и дело вспоминаю своего друга и однополчанина Аркадия Леонтьевича Ермошина. В одном из боев нас окружили. Я был ранен в ногу. Аркадий достал пистолет и как старший пулеметного расчета приказал мне ползти к своим. Через некоторое время раздался взрыв: Ермошин — у него кончились патроны — подпустил противника поближе и взорвал себя и пулемет вместе с вражескими солдатами. А меня подобрали санитары и отправили в госпиталь. Рану залечили, и я вернулся в строй. Потом, когда закончилась война, я пытался найти родных Аркадия, писал на его родину, но никто, к сожалению, не откликнулся…

— Сегодня люди, никогда не видевшие войны, говорят, что трагедия военных лет преувеличена…

— Они просто не в состоянии представить ее масштаб, глубину человеческих страданий и вершины мужества. Думаю, если бы в каком–то фильме они увидели молодого солдатика с отрубленными руками и ногами, истекающего кровью и из последних сил умоляющего: «Браток, пристрели меня, нет сил больше мучиться», они бы, наверное, решили, что режиссер — маньяк с больным воображением. А я это видел своими глазами. Когда мы отступали в 41–м, попали под сильную бомбежку. Было много убитых и раненых. И вот тот парень лежал прямо на мостовой. Мы завернули его в плащ–палатку и сдали на руки санитарам. Не знаю, спасли его или нет.

Я воевал в составе частей, державших оборону в блокадном Ленинграде. Там было много такого, что казалось совершенно немыслимым. Война — это боль, страх, голод. Но и великое мужество, отвага, стойкость, а то даже и какая–то бесшабашность, когда уже ничего не страшно. Помню, нас, несколько человек с передовой, откомандировали в Ленинград, а там каждый день артобстрелы. Мы идем по улице, завыла сирена, надо бежать в бомбоубежище. И вдруг в одном из домов открывается форточка, из нее высовывается голова мальчишки лет двенадцати, и он громко так, со знанием дела говорит: «А, это не по нашему району». То есть можно не бояться и никуда не бежать. И не бежали, и не боялись, а жили, работали, даже на концерты ходили.

 

«Маму» давай и «Синий платочек»

 

— Да, к нам добирались фронтовые бригады артистов. Я на всю жизнь запомнил концерт Клавдии Шульженко. Народу пришло тьма, но спела она две песни, и началась бомбежка. Причем немцы знали, куда стрелять, разведка у них работала хорошо, сообщала точные координаты мест скопления людей. Но хотя снаряды рвались совсем близко, никто не ушел с концерта. А кто–то из бойцов крикнул: «Плевать на фюрера! «Маму» давай и «Синий платочек». Это были любимые песни на фронте.

— Люди на войне ведь не только воюют, между боями и жить как–то надо, даже будучи на передовой…

— А как же! Должны же быть хоть маленькие передышки. В отпуск, конечно, никто не уходил, но если получил ранение — в госпитале отдохнешь, пока раны заживают. Ранен я был всего раз, в ногу, а так — Бог миловал. Хотя я все время был на передовой, в артиллерийской разведке, пули меня не тронули. А быт, если уместно тут это слово, мы все же как–то обустраивали. Работали полевые кухни, хотя во время блокады было очень голодно — в армии давали 300 граммов хлеба, жителям Ленинграда — всего 125. Смертность среди гражданского населения была просто чудовищная, а те, кто выжил, напоминали скелеты, обтянутые сухой кожей. В бане, куда нас отправляли время от времени, на них страшно и больно было смотреть… А еще на передовую нам привозили письма и зарплату. Но зарплату мы обычно не брали — отдавали на нужды фронта. Да и на что ее тратить, на передовой–то?

— Как вы думаете, Иван Николаевич, что помогало людям выжить?

— Вера в то, что мы победим, обязательно победим фашистов. Вы представить себе не можете, какое воодушевление было в частях, когда в 43–м пробили брешь в блокаде в районе Синявинских болот! И потом, когда к линии фронта подтянули 1200 танков, 17 500 сухопутных и минометных орудий, в их числе 225 тяжелых корабельных орудий, и вся эта техника обрушилась на противника. Настал час торжества!

— Что вы чаще всего говорите сегодняшним школьникам, вспоминая о войне?

— Я говорю, берегите мир и жизнь. Не сейте вражду между людьми и не поддерживайте тех, кто это делает. Все люди на земле равны от рождения. Все хотят жить мирно, свободно, растить своих детей в радости, а не в горе. И все имеют на это право.

Комментарии


Символов осталось: