Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  В мире


09.08.2009   СЕРГЕЙ ЛАВРОВ: «Думали не о том, как и что о нас подумают, а о спасении людей».

Прошел год со дня трагических событий в Южной Осетии. Давно затихли пушки, но идеологические баталии на тему кто на кого напал, продолжаются. Впрочем, по мнению министра иностранных дел России, оценка «пятидневной войны» на Западе постепенно меняется.

 

- В канун годовщины событий в Южной Осетии мы наблюдаем любопытные метаморфозы, связанные с оценкой тех событий. Я имею в виду метаморфозы, которые происходят за пределами России. Например, Михаил Саакашвили недавно признал свое поражение, а глава НАТО Яап де Хооп Схеффер сказал, что путь Украины и Грузии в НАТО в ближайшее время заказан в связи с неготовностью этих государств вступить в Альянс. Что на Ваш взгляд происходит: меняются политические реалии, действительность в мире, либо это история расставляет все по своим местам?

- Думаю, здесь всего понемногу. Конечно, главным является то, что реальность существует и никуда не денется. Все это давно поняли, но только сейчас начинают открыто признавать данную реальность. Это непростой процесс для тех, кто во время агрессии против Южной Осетии встал не на сторону правды, справедливости, интересов дела, в конце концов, а на сторону идеологии и блоковой политики. В числе последних оказались страны – члены НАТО. Альянс оказался именно на стороне тех, кто всячески отрицал факты, впитывал ложь, которая звучала из Тбилиси и кто повел себя по старым лекалам – по лекалам «холодной войны», защищая человека, на которого пытались сделать ставку, который всех просто подвел, совершив непростительную авантюру, стоившую жизни сотням и сотням людей. Это, собственно, стало трагедией для самой Грузии и для грузинского народа, который мы очень уважаем и с которым нас никогда никто не поссорит – ни Саакашвили, ни те, кто ему суфлировал и сегодня продолжает суфлировать.

Факты были известны сразу же в момент событий. 7 августа наблюдатели ОБСЕ, находившиеся в Осетии и Грузии, докладывали в Вену, в свою штаб-квартиру о крупном скоплении грузинских войск, грузинской военной техники вблизи границ Южной Осетии. 8 августа они докладывали, что Цхинвал ночью обстреливался из-за пределов зоны конфликта – это может быть только с территории Грузии, – в том числе установками «Град» и артиллерией. Впоследствии, в конце августа прошлого года по линии Организации Объединенных Наций главный военный наблюдатель ООН в Абхазии докладывал свои оценки ситуации, причем делалось это на встрече всех тех стран, которые направляли своих наблюдателей в Миссию ООН в Абхазии. Согласно этой оценке было четко доложено о том, что аналогичные действия готовились также против Абхазии.

В распоряжении ООН есть свидетельства того, что российские военные действовали исключительно по военным объектам грузинской армии. На Саакашвили возложена ответственность и за начало боевых действий в Южной Осетии, и за нападение на Южную Осетию, и за подготовку аналогичного сценария для Абхазии. Так что весь этот год те, кто утверждал обратное, мягко говоря, говорили неправду и делали это ради своих идеологических проектов.

- Год назад МИД России тоже был на острие, на передовой линии фронта, поскольку политические атаки на Россию были едва ли не ожесточеннее, чем военные атаки на Южную Осетию. Как изменились оценки МИДа год спустя? В чем вы были правы, а в чем, может быть, нет? Что, может быть, можно было сделать тогда иначе?

- В тот момент, когда началось нападение грузинской армии на Южную Осетию, мы думали только об одном: как сделать так, чтобы не допустить потерь среди наших граждан, среди мирных жителей? Как обеспечить защиту нашим миротворцам, которые с легкими вооружениями оказались мишенью грузинской тяжелой техники? Мы действовали, исходя, прежде всего, из необходимости спасти людей. Вместе с Генеральным штабом Вооруженных Сил Российской Федерации мы достаточно оперативно стали предоставлять текущую информацию о том, как развиваются события. Безусловно, однако, мировым информационным пространством мы не владели. Не владели, наверное, прежде всего, потому что у нас нет таких возможностей, как у тех, кто решил однозначно встать на сторону Саакашвили. Так, наверное, еще и потому, что даже те средства массовой информации, которые выходят на мировой рынок, мы могли бы использовать более активно. Наверное, вот здесь мы немного не доработали, хотя, повторю, прежде всего, мы думали не о том, как и что о нас подумают, а о спасении людей.

-Как Вы считаете, закончилась ли эта информационная война?

- Нет, она продолжается. Мы периодически, хотя уже с гораздо меньшей регулярностью, слышим заявления о том, что Россия должна признать территориальную целостность Грузии, вывести свои войска с грузинской территории, имея в виду Южную Осетию и Абхазию. Это отголоски старого мышления, стенания тех, кто вопреки давно уже понятым всеми реалиям пытается каким-то образом нас зацепить, создать раздражители для нас и спасти, в общем-то, полностью обанкротившийся режим. Думаю, что это инерция. Инерция эта пройдет, случившееся необратимо. Мы не хотели, когда пресекли грузинскую агрессию, признавать Южную Осетию и Абхазию. Более того, в плане Медведева – Саркози, который был согласован в Москве, мы сами предложили, чтобы международные дискуссии, которые сейчас начались в Женеве, среди прочего рассматривали вопрос о статусе Южной Осетии и Абхазии. Нами было предложено рассматривать статус в международном формате. Когда Президент Н.Саркози привез этот план в Тбилиси, Саакашвили вычеркнул из него не только упомянутую мною первую часть, которая однозначно показывала, что Россия не является стороной конфликта, но и настоял на изъятии из повестки дня международных дискуссий вопросов статуса. Тогда нам стало все понятно, и мы приняли решение, которое приняли, тем более, что вслед за планом Медведева – Саркози из Тбилиси и практически сразу же стали раздаваться очередные воинственные призывы к реваншу и т.д.

Так что признание Россией Абхазии и Южной Осетии было незапланированным шагом. Мы думали, прежде всего, о том, чтобы спасти людей, однако, когда мы поняли, что для спасения людей недостаточно просто пресечь агрессию и оставить их в Грузии. В составе Грузии при таком президенте выживание народов этих двух республик однозначно находилось бы под угрозой.

- На Ваш взгляд, как долго еще грузинский вопрос будет оставаться такой неудобной темой между Россией, Европой и США?

- Грузинский вопрос более не мешает развитию наших отношений. Это подтвердилось и в ходе визита Президента Барака Обамы, где эта тема никак не повлияла на содержание достигнутых очень важных решений, хотя их еще предстоит осуществить. Надеюсь, что это будет сделано, а также, что администрация Президента Обамы будет руководствоваться тем, о чем мы договорились в Москве. .

Комментарии


Символов осталось: