Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  В мире


15.03.2010   ЕС в роли режиссeра, или Тройное дно европейского «черного ящика»

Предлагаем читателям Ракурса, интересующимся вопросами геополитики, материал, подготовленный группой аналитиков партии ЗаПЧЕЛ. Речь в статье идет о различиях во взаимоотношениях ЕС и России, ЕС и Китая, ЕС и Соединенных Штатов Америки.

 

Перед нами три резолюции, принятые по следам саммитов ЕС – Россия, ЕС – Китай и ЕС – США. Каждая из них – своеобразная лакмусовая бумажка европейского подхода к трем основным геополитическим партнерам. Внимательно вникнув в содержание каждой, можно выделить три различных стандарта.

 

ЕС – Россия

 

Во вступительной части итоговой резолюции саммита Россия – ЕС (состоялся 18 ноября 2009 года в Стокгольме) отмечается «устойчивое развитие отношений на протяжении последнего десятилетия», направленных на «глубокую и обстоятельную экономическую интеграцию и взаимозависимость сторон, уровень которой непременно будет возрастать в будущем».

Сразу обратим внимание на «мягкое» принуждение к взаимозависимости. Направлено оно, как следует и из дальнейшего текста, в сторону России, а необходимо для обеспечения неприкосновенности и неукоснительного соблюдения собственных интересов ЕС, навязывающего российской стороне максимально выгодную для ЕС модель энергетического сотрудничества. Евросоюз хочет видеть в России свой энергетический придаток, который вроде и необходим, но есть большое желание его отрезать.

Забегая вперед, отметим, что обязывающая, принудительная модальность обращений к России с разделением на «нашу» и «их» стороны контрастирует с «американскими» принципами, объединенными под условной моделью «мы вместе».

Воззвание к России строится на основе формулировки требований и условий, а сам дух равноправного партнерства в обращении нивелируется. Это обращение состоит из пунктов принуждения российской стороны к конкретным действиям в определенных «проблемных» ситуациях, в которых российской стороне безапелляционно навязывается единственно верная модель поведения (при этом оптимальная для ЕС).

Красноречивый пример такого навязывания – откровенно жесткий пункт F. В нем излагается взгляд ЕС на возможность двустороннего сотрудничества России с отдельными странами: «Представляется чрезвычайно важным для ЕС вести диалог с Россией с выработанной единой позицией («одним голосом»), демонстрируя тем самым высокий уровень внутренней сплоченности, и воздерживаться от принятия предложений России о двустороннем сотрудничестве с отдельными странами-членами ЕС, которые желали бы такого сотрудничества». Иначе говоря, Россия как бы ставится в рамки необходимости прислушиваться к единому мнению ЕС по всем базовым вопросам, возникающим в ходе взаимоотношений с европейской стороной. Это, по существу, есть стремление предостеречь Россию от других предложений о двустороннем сотрудничестве. На наш взгляд, оно может быть продиктовано стремлением отдельных стран Восточной Европы пролоббировать свои интересы на европейском пространстве. Этот показательный пункт может быть также направлен против «сепаратных» переговоров по вопросам налаживания механизма энергетических поставок между Россией и Германией. Эти поставки могут не устраивать другие государства на побережье Балтийского моря, недавно оформившие свое членство в ЕС и отличающиеся антироссийскими настроениями во внешнеполитической сфере.

Следующий пункт резолюции по России гласит, что «имеет место серьезное беспокойство по поводу развития демократии, прав человека, независимого положения судебной власти, все возрастающего контроля власти над массмедиа, неспособности полицейских структур и судебной системы привлечь к уголовному преследованию лиц, ответственных за убийства журналистов и правозащитников, а также по поводу репрессивных мер, которые принимаются в отношении оппозиции, что проявляется в избирательном подходе к закону, практикуемом властями». По этому поводу невольно вспоминается хрестоматийное народное высказывание: «В чужом глазу песчинку заметит, в своем – бревна не видит». Народная мудрость максимально точно выражает принятую ЕС с давних пор на вооружение практику «двойных-тройных стандартов» по отношению к российской стороне. Резолюция ЕС-Россия вообще построена на «бомбардировке» российской стороны многочисленными озабоченностями. В итоге создается впечатление, что российская сторона обязана следовать идеологическим и экономическим установкам Запада.

 

ЕС – США

 

Иезуитская направленность такого подхода прослеживается при сопоставлении с резолюцией по саммиту ЕС – США (Вашингтон, 3 ноября 2009 года) и с другими официальными документами.

Резолюция ЕС – США «несколько» отличается по своим формулировкам: «Мы, лидеры Европейского союза и США, встретились в Вашингтоне… Наша цель – обеспечить максимально благоприятную модель здорового и безопасного будущего для более чем 800 миллионов наших сограждан и для всего мира». Повествовательная структура воззвания от лица миллионов людей в сопоставлении с разделением сторон на «нашу» и «не нашу» в «российском» подходе априори определяет тональность языка резолюций, а также красноречиво свидетельствует о различии целей и подходов. В случае с США это – «обновление глобального партнерства и выработка курса усиленного сотрудничества, направленного на решение совместных, региональных и глобальных проблемных вопросов с опорой на разделяемые нами в равной степени демократические ценности и свободы, нормы международного права и права человека».

В резолюции задана базовая установка на расширение пространства взаимного сотрудничеств, важность которого осознается сторонами как «принципиальная». В то же время авторы единодушно и даже несколько цинично признают, что «прямое воздействие (вариант: влияние) нашей экономической политики на мировую экономику никогда еще не было настолько очевидным, как за последний год, что делает принцип взаимного сотрудничества еще более значительным». Далее стороны соглашаются совместно способствовать принятию «амбициозного и обстоятельного», но единственно правильного решения по сокращению выброса парниковых газов на предстоящей копенгагенской климатической конференции.

Все формулировки звучат так, что невозможно отделаться от ощущения: взаимоотношения США – ЕС строятся на основе обоюдопризнанного нерушимого равноправия «фронтов», в то время как модели взаимоотношений ЕС – Китай и ЕС – Россия построены на принципе передачи распоряжения «сверху – вниз».

Европейская и американские стороны договариваются о поддержании интересов друг друга в ликвидации барьеров в торговле, инвестировании и экономической деятельности. За примерами такого рода консолидации далеко ходить не требуется, поскольку эта идея в различных формулировках воспроизводится из пункта в пункт. Фактически ЕС и США узурпировали право регламентировать промышленную политику развивающихся стран (что на самом деле является внутренним делом каждого суверенного государства), используя в качестве инструментов объективные правовые нормы, заставляя их обслуживать свою модель поведения, направленную на укрепление своих стратегических и экономических интересов в отдельных регионах земли.

Резолюция о двустороннем сотрудничестве США-ЕС во многом носит протекционистский, неприкрыто державнический характер. Обе стороны именуют себя «самыми крупными экономиками мира» и во главу угла ставят собственные интересы, что сопряжено с пренебрежением промышленных и финансовых интересов других государств.

 

ЕС – Китай

 

Резолюция по китайской проблематике (Китай, 26 ноября 2009 года) менее категорична, однако она целиком посвящена «беспокойству» европейского сообщества по поводу затянувшейся неурегулированности межэтнического конфликта между двумя общинами Китая, относящимися к национальным меньшинствам. Авторы резолюции осуждают применение смертной казни в отношении двух лиц непризнанного тибетского правительства, ссылаясь, в частности, на стремление Европы ликвидировать практику применения высшей меры наказания. Они настаивают на отмене сурового приговора в отношении остальных осужденных, сомневаются в легитимности судебных процессов, инициированных против организаторов межэтнических беспорядков, делают акцент на практической невозможности получить помощь квалифицированных адвокатов, а также указывают на недостатки в судебной системе Китая, ее несамостоятельность и подчиненность правительственным структурам, то есть исполнительной власти. В то же время Европа высказывает удовлетворение, отмечая положительное стремление пересмотреть несколько смертных приговоров, подчеркивая неприемлемость применения смертной казни в случаях так называемых «нетяжких» преступлений, таких, как махинации, связанные с коррупцией и неуплатой налогов, и преступлений, связанных с наркотиками. В резолюции по Китаю отмечено, что «решение об отмене смертной казни может способствовать упрочению человеческого достоинства и прогрессивному развитию в сфере соблюдения прав человека».

Отметим, что в резолюции ЕС – США вопрос об осуждении европейской стороной применения смертной казни в США вообще не рассматривается.

 

И другие особенности заведомого неравенства партнеров

 

Европейский Союз изо всех сил пытается представить себя экономически и геостратегически равноправным партнером США. Россия же и Китай ставятся на более низкую ступень геополитической иерархии. Поэтому и резолюции по итогам саммитов Россия – ЕС и Россия – Китай производят впечатление односторонне составленных документов.

Для подчеркивания совместности всех производимых действий ЕС и США и будущих проектов, авторы часто обращаются к термину «трансатлантический». Этот термин, как и другие аналогичные речевые клише, скрывают установку на отлаживание системы глобального контроля над основными процессами в мировой экономике.

В геополитическом плане подробно рассматриваются наиболее болезненные вопросы, связанные с источниками нестабильности (источники определяются, опять же, по мнению сторон): разработкой автономной ядерной программы Ирана, вопрос о достижении добрососедских отношений между Израилем и Палестиной, а также проблема Афганистана. Россия и Китай при этом не рассматриваются как равноправные фигуранты процесса геополитического урегулирования. Отдельно оговаривается и поддержка демократического правления Восточной Европы и Южного Кавказа для создания режима максимального благоприятствования на пути их интеграции в пространство свободной Европы и Североатлантический альянс.

Даже только эти примеры позволяют судить о содержании внешнеполитических моделей, которые служат основой в налаживании вектора отношений с той или иной стороной.

Европейская сторона обрушивается с критикой на Россию по многим поводам, собрав в одну копилку все свои старые как мир претензии и по существу воспринимая российскую сторону как строптивый и непоседливый источник энергетического благополучия для Европы.

Претензии к Китаю высказываются в более нейтральной, обтекаемой форме. Но при этом возникает ощущение снисходительно-доброжелательного «похлопывания по плечу». Часто употребляются слова «порицает», «осуждает», «указывает на недостатки, проблемы, необходимость урегулирования», «выражает серьезное беспокойство, озабоченность» и т. п. А в разговоре с США европейские авторы не могут позволить себе такого тона. Они наоборот всячески подчеркивают единство государственных идеологий, «слияние фронтов» для обеспечения «мира во всем мире», рассматривая другое государство или государственное объединение как средство для достижения своих «священных» целей.

Опираясь даже только на материалы принятых документов, можно сделать вывод: европейский внешнеполитический курс построен на выпуклом тройном стандарте.

Остается только надеяться, что ЕС и США придут, наконец, к пониманию, что отношения с Россией и Китаем следует выстраивать на равноправной и гармоничной основе.

Комментарии


Символов осталось: