Главная страница  -  Наши события


05.04.2018   Выступление Александра Кузьмина на Вселатвийском родительском собрании 31 марта

Тема моего выступления – «Русская школа в Латвии: история и право». По-хорошему, начать разговор стоило бы с первой русской школы в Риге, с XVIII века. Однако времени мало, и мы начнем с 1905 года. 

 

 

Тогда латышские революционеры боролись за то же, за что и мы сейчас – за школы на языке меньшинства в стране с одним государственным языком. Правильно делали! И, когда эти революционеры пришли к власти в 1918 году, они последовали своему демократическому принципу.

 

В первый же месяц независимости было принято решение о языке обучения, предусматривавшее, что «Во всех школах Латвии обучение предоставляется на языке семьи учеников и учениц». Аналогичные положения были закреплены и в двух законах об образовании, принятых в 1919 году.

 

В этой принципиальности отличие отцов-основателей Латвии от Народного фронта, который обещал средние школы на языках нацменьшинств в своей предвыборной программе 1989 года. Добавлю, что и первые денежные знаки Латвийской Республики были трехъязычными - латышско-русско-немецкими.

 

Принципы законов 1919 года актуальны и сейчас. Именно на них основан законопроект об автономии школ нацменьшинств, поданный Русским союзом Латвии в январе. Язык обучения, согласно нашему проекту, должен определять совет школы.

 

5 марта Центризбирком отказал в запуске сбора подписей за этот проект. Он считает принцип школьной автономии противоречащим конституции 1922 года. При этом аналогичный механизм действовал, согласно законам 1919 года, и после принятия конституции, вплоть до 1935 года. Нам предстоит разбирательство в Верховном суде.

 

 

Не будем ограничиваться историей! Среди основ нашей борьбы и, в частности, законопроекта, есть и современное международное право.

 

В частности, это Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств, конкретно – часть вторая статьи 14. Она требует обеспечивать нацменьшинства «надлежащими возможностями обучаться языку своего меньшинства или обучаться на этом языке». Пояснительный меморандум к конвенции объясняет, что «варианты, на которые делается ссылка в этом пункте (..) не исключают друг друга». Поэтому то, что, скажем, для обучения на эстонском спроса недостаточно, не значит, что государство может ограничиваться только уроками родного языка и для русских.

 

Отмечу, что комитет, надзирающий за выполнением этой Рамочной конвенции, выражал сожаление уже по поводу более умеренной «реформы-2004» того же Шадурскиса. В феврале этого года комитет принял свежий документ по Латвии, в котором должна быть поднята и тема нового законопроекта «Черного Карлиса». Однако МИД до сих пор отказывается рассекретить этот документ. Такой подход к правам человека неприемлем вообще – и особенно в условиях, когда соответствующий законопроект торопливо проталкивается через Сейм.

 

Кроме Рамочной конвенции, обращу внимание еще на один договор. Это Конвенция ООН о правах ребенка, а именно часть первая ее третьей статьи: «Во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они (..) или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка».

 

То, что в интересах ребенка сначала обучение в как можно большей степени на родном языке – педагогическая истина, признанная ЮНЕСКО. Приведу две цитаты из ее документов, принятых уже в XXI веке: «Обучение на родном языке (..) следует, ´по возможности, осуществлять до последней ступени образования»  и «В ситуации многоязычия при возможности (..) должно поощряться преподавание и обучение на первом или родном языке».

 

Наконец, полезно опровергнуть несколько расхожих штампов, популярных у власть имущих. Во-первых, они любят говорить о русских школах как о «сегрегации». Громкое слово, оно вызывает в сознании представления о расизме в Южной Африке прошлого века. Однако есть четкое определение сегрегации от Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью. Это один из органов Совета Европы, – международной организации, в которой Латвия участвует. Рекомендация № 7 этой комиссии говорит, что сегрегация – это принудительное разделение людей, а не добровольный выбор разных заведений.

 

Во-вторых, нам говорят, что перевод школ на латышский язык – это борьба с дискриминацией. Но еще более 50 лет назад ЮНЕСКО приняла специальную Конвенцию о борьбе с дискриминацией в области образования. Опять же, Латвия участвует в ней. И статья 2 этой конвенции говорит о том, что существование разноязыких школ – не дискриминация. Дискриминацией могло бы быть принудительное распределение детей в такие школы или пониженное качество образования.

Читайте также


Комментарии


Символов осталось: