Главная страница  -  Партия  -  Съезд партии


03.06.2005   Доклад В. В. Бузаева на II конференции ЗаПЧЕЛ

Уважаемые товарищи по партии!  Уважаемые гости!

 

Что значат права человека для ЗaПЧЕЛ, видно из самого названия партии. Несмотря на наши несомненные успехи в защите упомянутых прав, партия за чрезмерное, якобы, увлечение правозащитной деятельностью подвергается критике как со стороны официоза, так и со стороны конкурирующих политических организаций русской лингвистической общины страны.

Я не буду серьезно полемизировать с теми, кто говорит, что с правами человека у нас все о'кей, не считая некоторых проблем с необустроенностью мест заключения.  Достаточно сказать, что в тюрьмах русскоязычных заключенных – около 70% при 40% в населении страны. И разумеется, не из врожденной склонности славян к преступной деятельности.

Равно как и тот факт, что превышение смертности над рождаемостью у представителей русской лингвистической общины вдвое выше, чем у латышей, не свидетельствует о том, что мы изначально склонны к суициду или равнодушны к сексу.

Эти показатели на выходе системы позволяют делать выводы и по устройству самого механизма, не снимая с него крышки. Напрашиваются на язык слова -  сознательное создание условий для ограничения воспроизводства этнических групп – из лексикона международных конвенций о преступлении геноцида.

Случись такое с племенем Тутси где нибудь в Руанде, тут же набежали бы эксперты ООН, начались бы рассуждения о вводе «голубых касок». Но это происходит в стране Евросоюза, ближайшей союзнице самого главного мирового разносчика демократии.

Вначале нужно разобраться с соседней «тоталитарной»  Белоруссией, которая осмелилась Пасху и Рождество своего католического меньшинства объявить государственными праздниками. Усилия потрачены на насаждение прав человека в Югославии, Афганистане, Ираке. Да с такой интенсивностью, что оказалось забытым самое естественное право человека – право на жизнь.

Существует некий негласный прейскурант народов, к которым права человека применяются по-разному. И мы, русские, в этом прейскуранте занимаем не самое почетное место. Тем не менее, формальное признание у человека наличия прав оставляет больше возможностей для маневра, чем уже на теоретическом уровне признание его недочеловеком, как было модно 65 лет тому назад.

Да и сама доктрина прав человека универсальна, не является достоянием одной страны, снабжена разветвленным международным механизмом ее реализации. За последние пятнадцать лет мы  неплохо это трофейное оружие освоили.

По крайней  мере, в ответ на наши усилия созданы многочисленные структуры латвийского варианта оруэлловского министерства правды: сеймовская комиссия по ограничению прав человека, подкомиссия по общественной дезинтеграции, секретариат по делам ассимиляции, Госбюро по доказательству наличия прав человека, антиконституционный суд – наконец. Последний, кстати, неделю назад честно признал, что подлинной целью школьной реформы является вовсе не повышение конкурентоспособности наших многострадальных детей, а ликвидация разветвленной школьной сети, созданной оккупантами. Спасибо ему за откровенность!

Тем не менее эти расистские структуры вынуждены соблюдать правила игры, чем грех не воспользоваться. При их оценке следует руководствоваться простым алгоритмом – чем дальше от Сейма, тем лучше.

Я приведу лишь один пример грамотного применения  процедуры формальной демократии – рассмотрение в сейме поправок к закону о статусе последних пленных холодной войны – обладателей фиолетовых паспортов. Поправки в закон о статусе неграждан внес печально известный УДГМ. Естественно, не с целью улучшить их положение. Рассматривали мы его восемь месяцев, внесли десятки различных предложений, депутаты ЗaПЧЕЛ 20 раз с трибуны  разъясняли их сущность коллегам. Еще 18 раз нас поддержали депутаты ПНС и соцпартии.   Мы писали письма в посольства, МИД, Госбюро  и секретариат интеграции, устраивали демарши при обсуждении законопроекта в комиссиях, и, наконец, обратились к президенту с просьбой не провозглашать законопроект.

Вобла воблою, а президент, не связанная необходимостью заигрывать с низменными страстями избирателей, по сравнению с сеймовским большинством представляет собой кладезь премудрости и образец толерантности. Она нас поддержала и вернула закон в Сейм. После того, как упрямые нацики проигнорировали и мнение своего президента, последовал иск 20 депутатов в конституционный суд.

7 марта, через 18 месяцев после внесения закона в Сейм, оглашен приговор суда, признавшего антиконституционными все потуги отобрать фиолетовый паспорт у неграждан, получивших постоянный вид на жительство за границей. Более того, было отменено и просуществовавшее 7 лет положение о том, что фиолетовый паспорт отбирают у тех неграждан, кто получил постоянную прописку в странах СНГ.

Но и это еще не все.  Побочным эффектом принятия закона явился массовый отказ УДГМ регистрировать в качестве неграждан младенцев, мама которых, к примеру, негражданка, а отец – иностранец с постоянным видом на жительство. ЗаПЧЕЛ довел иски нескольких таких семей до Сената Верховного суда. И там, после проигрыша процессов в низших инстанциях, наконец то удалось доказать очевидное. Что отказ присвоить младенцу персональный код, лишение его медицинской помощи, лишение его родителей социальных пособий – не благо, а зло.

С тех пор Сейм, наученный горьким опытом,  не пытается снова тронуть неграждан. Хотя желания у него – хоть отбавляй.

 

Я столь подробно остановился на этом примере, чтобы ответить на задаваемый спринтерами с коротким дыханием вопрос – а что собственно сделал ЗаПЧЕЛ? Он не добился отмены школьной реформы, он не предотвратил повышение потолка квартплаты в денационализированных домах, он не совершил мировой революции и не заставил солнце вращаться вокруг земли.

Люди с короткой исторической памятью не ведают ни о тысячах инициированных нами судебных исках лиц, не признанных постоянными жителями в 1993 году. Ни о десятках тысячах подписей против школьной реформы, собранных не в 2003, а в 1996 году.

Ход истории в случае, если бы с арены удалось устранить ЗаПЧЕЛ, легко прогнозируется. Русских проживало бы в Латвии сегодня в полтора–два раза меньше, чем в реальности. Детей они бы отдавали в меньшинственные эрзац–школы, в которых единственным предметом, преподаваемым на родном языке был бы сам родной язык – четыре урока в неделю. Неграждане жили бы  в Латвии со срочными видами на жительство, аннулируемыми по любому чиху полиции или просто в случае потери работы. Для русских граждан Латвии для регистрации на бирже труда требовали бы предъявить удостоверение на знание латышского языка на высшую, двенадцатую категорию. Ну а на месте задвинского монумента Освободителям стоял бы памятник легионеру СС, получающему из рук фюрера железный крест.

Комментарии


Символов осталось: