В 1933 году массовые нарушения прав человека в нацистской Германии вызвали возмущение во многих европейских странах. В Латвии возникло мощное антифашистское движение. В ответ нацисты ввели против ЛР экономические санкции.
Ответный бойкот
Весной 1933 года германские нацисты начали бойкот еврейских магазинов. Геббельсовская пропаганда подавала это как решение немецких потребителей. На самом деле у дверей магазинов стояли нацистские штурмовики и доходчиво объясняли покупателям, что в эти двери лучше не пытаться войти.
Действия нацистов вызвали возмущение во многих странах Европы. Лига Наций осудила дискриминацию. В западной прессе заговорили о возможности создания антигитлеровского франко-советского союза. В Чехословакии 5 семей (в том числе 3 еврейские семьи) обратились к властям с просьбой разрешить им сменить фамилию Гитлер на другую.
В Великобритании зазвучали призывы бойкотировать германские товары. В Латвии многие евреи также решили не покупать товары, привезенные из нацистской страны и не смотреть немецкие художественные фильмы. Призыв еврейских организаций к бойкоту германских товаров поддержали латвийские левые профсоюзы и находившаяся в оппозиции латышская социал-демократическая партия.
Обстановка в стране обострилась. В Краславе национал-радикалы попытались устроить еврейский погром. В центре Риги произошла необычная драка. Два студента напали на проходивших мимо евреев. Они выкрикивали «Хайль Гитлер!», провозглашали по-латышски антисемитские лозунги. Полиция задержала хулиганов. В участке оказалось, что у них русские имена и фамилии – расистские идеи отнюдь не были монополией какой-то одной нации…
Фига с маслом по-нацистски
11 июня 1933 года латвийский МИД получил информацию: в Германию запрещается ввоз латвийского масла. Немецкий посол в Риге пояснил, что это ответ на бойкот германских товаров в Латвии.
12 июня германская таможня не пропустила в страну 120 тонн латвийского масла, которые были направлены в Германию еще до объявления бойкота. (Такая вот фига с маслом по-нацистски.)
13 июня правительство Латвии запретило ввоз в страну германских товаров. В латвийской прессе появились бодрые статьи: обойдемся без германского рынка! Но уже через пару дней стало очевидным: цены на масло в Латвии падают.
16 июня латвийский министр иностранных дел Волдемарс Салнайс на международной конференции в Лондоне встретился с главой немецкого МИДа фон Нейратом и договорился об отмене запретов. Латвийские социал-демократы встревожились: что Салнайс пообещал взамен? В латвийской прессе цитировали слова министра иностранных дел: латвийское правительство приняло и также и впредь будет принимать законные меры против бойкота германских товаров.
22 июня социал-демократ Бруно Калнынь с трибуны Сейма обвинил власти в расшаркивании перед гитлеровцами.
Социал-демократы призвали правительство к ответу. Однако наступил праздник Лиго и дебаты о латвийско-германских отношениях по понятным причинам отложили на несколько дней.
Борьба с фашизмом вредна?
30 июня 1933 года премьер-министр Латвии Адольф Блодниекс отвечал в Сейме на упреки оппозиции. Вот как выглядят дебаты в изложении журналистов газеты «Сегодня». Глава правительства не скрывал своего отношения к действиям антифашистов: «Правительство считает пропаганду бойкота вредной для интересов Латвии». Блодниекс аргументировал свою позицию: бойкот может вызвать трения внутри страны, создать внешние осложнения. Совершенно недопустимо, чтобы были затронуты интересы кругов, не имевших ничего общего с бойкотом.
Заявление Блодниекса вызвало гнев оппозиции. Социал-демократ Фрицис Мендерс заявил, что правительство ходит на четвереньках перед фон Нейратом. «Глава правительства открыто заявил, что борьба с фашизмом вредна», – интерпретировал он слова премьер-министра.
«Латвия капитулировала перед Германией». Это уже из сообщения польского телеграфного агентства, которое с горечью процитировал депутат Виттенберг.
Но в любом случае создавалось впечатление, что слова оппозиции предназначались не коллегам по парламенту, а латвийской общественности. Павящее большинство не собиралось реагировать на критику.
Адольф Гитлер и латвийская полиция
1 июля 1933 года еврейская политическая партия «Бунд» провела в Риге антинацистский митинг, на который пришло около тысячи человек. Судя по заявлениям организаторов мероприятия, полиция мешала… критике Адольфа Гитлера. Они утверждали, что перед началом митинга полицейский чин предупредил – нельзя призывать к бойкоту германских товаров и подвергать нападкам руководство Германии.
Мало того. Полиция наблюдала за ходом митинга, отслеживала, действительно ли выступают заявленные ораторы. И откровенно придиралась. В одном из газетных репортажей с митинга утверждалось, что полицейские не позволили выступить участнику мероприятия, который не был записан заранее. У другого оратора потребовали удостоверение личности – мол, тот ли это человек, который был указан в заявке.
А фюрер-то не президент!
Почему же полиция запрещает критиковать Гитлера? На эту тему социал-демократы 4 июля инициировали дебаты в Сейме. Участник недавнего митинга депутат Улпе откровенно возмущался: законодательство ведь не запрещает говорить о Гитлере и о бойкоте!
Социал-демократам отвечал министр внутренних дел Милберг. Он выступил против бойкота германских товаров, указав, что это может нанести ущерб государственным интересам Латвии. «Правительство не допустит действий, которые портят наши отношения с соседними странами».
Но напрасно негодовали социал-демократы. Депутат Мендерс обвинил латвийское правительство в низкопоклонстве перед Гитлером. С нескрываемой иронией звучал его вопрос колегам: почему в Латвии допускаются резкие выражения в адрес премьер-министра Блодниекса, но пресекается любая критика против главы правительства Германии. «По-видимому, Гитлер в Германии стоит выше господина Блодниекса», – сделал вывод один из лидеров оппозиции. В заключение Мендерс призвал с трибуны Сейма к бойкоту германских товаров.
«Второй фронт» против правительства неожиданно открыла правая националистическая оппозиция. Депутат Янис Брейкш (партия которого вышла из правительства за пару недель до дебатов) тоже счел необходимым заявить, что «мы падаем на колени перед Гитлером».
А еврейский депутат Мордехай Нурок уверял собравшихся, что в Лондоне произошел торг за счет свободы Латвии. Депутат Виттенберг с горечью заметил – в Европе есть лишь три страны, в которых нельзя плохо говорить о Гитлере – фашистская Италия, королевская Венгрия и Латвия.
Дебаты в парламенте вновь не привели ни к каким практическим последствиям. А латвийские юристы после обсуждения вопроса в Сейме задумались, а, действительно, можно ли подвергать нападкам рейхсканцлера Германии Адольфа Гитлера? И, подумав, решили, что можно. Обоснование нашлось простое. Да, в латвийском законодательстве была норма, запрещающая клеймить глав иностранных государств. Но Гитлер был в то время не президентом, а только канцлером. Критика глав правительств законом не ограничивалась.
Как видим, уже тогда, в 33-м, латвийские власти не стремились противостоять фашизму. Наоборот, готовы были договариваться с нацистами. И эта осторожная реакция латвийского правительства на массовые нарушения прав человека гитлеровцами была довольно типичной для довоенной Европы. Гитлеру не мешали. Более того, нередко с ним стремились сотрудничать. Польша вела переговоры с Берлином, главы правительств Англии и Франции подписали Мюнхенское соглашение, испанский путчист Франко охотно принимал помощь от нацистов, Муссолини считался верным другом Гитлера, Венгрия выражала готовность участвовать вместе с Германией в разделе Чехословакии… Список желающих выстроиться в очередь в союзники или партнеры к Гитлеру можно продолжить. Известно, к чему привела эта «мудрая» политика. Теперь же, когда в ЕС говорят о причинах давней войны, почему-то отсчет нередко начинают с 23 августа 1939 года…
