Вскоре после окончания Отечественной войны рижский публицист написал в местном журнале: «Россия принесла великие жертвы… Европа свободна». Речь идет вовсе не о «крамольниках» из современной русской прессы, а о писателе, именем которого названа улица в центре латвийской столице.
Елгавская ода русскому казаку
Удивительна причудливая связь времен! Если в День Победы почитать статьи и книги почти 200–летней давности, то создастся впечатление: спасать Европу — в традициях России.
Ныне, когда в латвийской национал–радикальной печати охаивается все русское, читателям подобных газет непросто поверить, что в Первой республике в учебниках истории положительно характеризовался Петр Великий, что лидеры первой латышской Атмоды считали Россию другом, а латвийские интеллигенты веками с уважением отзывались о русском солдате. Почитаем один из таких отзывов: «Стужа была сурова: бороды, одежда, самые лошади козачьи белелись от инея, в них было нечто таинственное, они казались духами, принесшими с небес избавление Курляндии. Добрый народ русский! Ты подлинно принес с неба избавление стонавшим в оковах братьям твоим — Курляндцам; теперь несешь ты избавление целому человечеству».
С чем связаны эти строки? Так прибалтийский историк фон Шлиппенбах восторженно описывал вступление российских войск в освобожденную от наполеоновских агрессоров Митаву (Елгаву) в 1812 году. Конъюнктура? Стоит учесть, что фон Шлиппенбах был потомственным дворянином, в отличие от бывших преподавателей кафедр истории КПСС, жалующихся ныне, как их угнетали в советское время, он честь имел. Добавим также, что приведенное описание вступления в Митаву воинов–освободителей схоже с другими свидетельствами очевидцев. Еще в 1813 году в журнале «Сын Отечества» появилось такие строки об освобождении Митавы: «Около 8 часов вечера прискакал военный отряд…. «Казаки!» закричали жители, растворив окна и ворота, и подобно тому, как внезапно покрывающий лица румянец возвещает восторг и чувства неизмеримой радости, так вспыхнуло пламя тысячи радостных светильников даже до самых верхов каждого дома. Все от мала до велика выбегали из дверей своего жилища, все желали увидеть, облобызать своих избавителей».
Что примечательно, в Риге и в Митаве в то время превалировали немецкий язык и немецкая культура, немцы составляли значительную часть жителей. А император Наполеон обещал после своей победы, образно говоря, сделать Лифляндию и Курляндию частью Европы — передать эти территории королю Пруссии. Казалось бы, рижские и митавские немцы должны были быть в восторге от такой перспективы. Однако остзейские немцы, как и многие латыши, энергично боролись с оккупантами. Только в Риге отставной поручик Шмидт сформировал отряд добровольцев в 330 человек. В российскую армию вступили несколько тысяч видземских ополченцев. А грабительская политика «цивилизованных европейцев» возмутила остатки колеблющихся. В одной только Курземе французы потребовали от латышских крестьян 50 тысяч шуб, тысячи лошадей, а от дворян — огромное количество серебра. Чтобы не подвергаться репрессиям, бароны отдавали серебряные ложки, а сами ели деревянными — такого унижения они не ведали сотни лет. Неудивительно, что наступавших русских казаков жители Курляндии воспринимали чуть ли не как посланцев божьих. А местные публицисты позитивно оценивали не только освобождение Митавы, но и освобождение от наполеоновской тирании Европы.
В 1818 году в честь Победы и в честь тысяч курляндских и лифляндских борцов с наполеоновской тиранией перед Рижским замком была установлена колонна Победы. Ныне сама мысль о возможности восстановления этого памятника вызывает у национал–радикалов возмущение.
Необычные совпадения
Представим себе такую картину. В июне ранним утром началось внезапное вторжение. Ответственность, естественно, возложили на жертву агрессии. «Россия хочет войны», — разъяснил своим солдатам один из маршалов оккупационных войск. Впереди наступающих дивизий двигался со своим отрядом генерал Клейст. В тылу суетился Риббентроп…. Сходство ситуаций и фамилий обманчиво: речь идет не о Великой Отечественной, а о войне 1812 года…..
И тогда агрессор был разбит, и тогда сразу же после Победы стали славить русских солдат латвийские публицисты. Прозванный «другом латышского народа» рижский немец Гарлиб Меркель опубликовал статью «Положение Европы в феврале 1812 года». Парадокс: его слова вполне могли бы прозвучать и в 2005–м. Рижский писатель указал, что решающую роль в достижении Победы сыграл русский народ, который «восстал для подкрепления храбрых войск своих», «доказал непобедимость свою». Ради Победы, как писал Меркель, «Россия принесла великие жертвы, непомерные усилия, возвысила «древний блеск своей народной славы», «стоит в лучезарном сиянии». Меркель отмечал: в результате Победы «Европа свободна, если только правители будут иметь настолько благоразумия и решительности, чтобы воспользоваться этим случаем».
Заметим, что Меркеля довольно трудно отнести к адептам некоей «русской самобытности». Он долго жил в Европе, в Германии издал свою самую знаменитую книгу — «Латыши…» И очень страдал, когда Пруссия была оккупирована Наполеоном. Отважная прусская королева Луиза в 1806 году восхищалась протестными статьями Меркеля и даже назвала латвийца «последним голосом Германии». В 1813 году Германию освободили от наполеоновской оккупации русские войска. И российский патриот Меркель утверждал, что «Россия будет шествовать к тому высокому назначению, куда зовут ее природные способности и характер нации».
Долг перед человечеством.
Прошло почти 200 лет, и несколько дней назад вновь зазвучали слова о предназначении России. На праздновании 60–летия Победы уже в другой, более масштабной, более трагичной, более значимой для человечества войне. 9 мая лидеры десятков стран стоя приветствовали ветеранов войны. Генерал–губернатор Австралии Майкл Джерри назвал вклад русских в Победу «безмерным», президент Кипра Тассос Попадопулос заметил, что все человечество «отдает честь российскому народу». Нас, живущих в Европейском союзе, естественно, особо интересует мнение руководителей ЕС. Премьер–министр Люксембурга (страны, председательствующей в Евросоюзе) Жан–Клод Юнкерс высказался достаточно категорично: «Мы обрели свободу и демократию благодаря советскому народу». А вот что сказал 10 мая глава Европейской комиссии Жозе Мануэль Баррозу: «Великая победа русского народа над нацизмом ценна сама по себе, даже если она не предоставила свободу всей Европе, это потрясающий момент, и надо только поблагодарить русский народ за его жертвенность и храбрость».
В Латвии, впрочем, особая ситуация. Позитивные слова, сказанные представителями Запада в адрес русского народа, остались практически незамеченными латышскими СМИ. О необычности ситуации свидетельствует такой факт: встретившись в Москве с ветеранами, Вайра Вике–Фрейберга заговорила с русскими участниками Великой Отечественной войны впервые за все время своего президентства. То, что для такой встречи ей надо было в Москву поехать, факт — наводящий на размышление.
В латышских газетах в преддверии 60–летия Победы не раз говорилось о том, что Победа не привела к восстановлению независимости Латвии. Тем, кто привык мерять мировые события исключительно местным аршином, стоит напомнить слова Гарлиба Меркеля: «Каждый благородный человек любит свое Отечество и для его блага не остановится перед принесением личных жертв. Но мы знаем еще большую заслугу — заслугу перед всем человечеством».
