Побывав на Чиекуркалнском и Видземском базарах (см. наши предыдущие публикации), отправляемся на Агенскалнский рынок, которым сегодня управляют профессор физики и бывший «белый воротничок» завода «Коммутатор».
Покупатели возвращаются на европейские рынки, в том числе и на Агенскалнский
Агенскалнский рынок, как и Видземский, – собственность Рижской думы. Столичные власти отдали его в свое время в управление акционерному обществу Rīgas centrālais tirgus (RCT), то есть Центральному рынку. Последний, в свою очередь, объявил в 98-м году конкурс на передачу убыточного тогда объекта частной компании. В конкурсе приняли участие общество с ограниченной ответственностью «Ровекс» и акционерное общество «Чиекуркалнс». Победил «Ровекс», который и «володеет» в полном объеме (на правах аренды, естественно) рынком с 2000 года.
…Я поднимаюсь на второй этаж «гастрономического» павильона, чтобы встретиться с руководством Агенскалнского рынка. Знакомимся. Управляют рынком на паритетных началах Евгений Шеленин (председатель правления SIA Roveks) и Захар Ицкович (член правления). Евгений Шеленин закончил Рижский электромеханический техникум и три курса проучился на экономическом факультете ЛГУ им. П. Стучки («сломался» на политэкономии социализма), регулировал электронное оборудование на знаменитом предприятии «Коммутатор». Захар Ицкович – выпускник Московского государственного университета, профессор физики. «Образование позволяет мне считать доходы и расходы», – шутит он.
После конкурса
Так как это был первый опыт передачи рынка частной фирме, никто не отдал «Ровексу» весь рынок целиком. Сначала выделили открытую территорию, год проверяли. Когда новые хозяева выполнили некоторые договорные обязательства, дали овощной павильон, еще через год – мясо-молочный. Договор с Центральным рынком был заключен самый жесткий: новый арендатор должен был вложить в реконструкцию рынка примерно 500 тысяч латов за 5-6 лет, причем по конкретным позициям. В итоге было вложено около 750 тысяч латов: по результатам экспертизы потребовалось провести дополнительные масштабные работы.
Сегодня Агенскалнский рынок находится на полном самообеспечении. РЦТ за эти годы на развитие некогда убыточного объекта ни сантима не потратил, регулярно при этом получая деньги за аренду. Рынок, если говорить о гастрономическом павильоне, заполнен на 99 процентов. Всего на площади в почти 8 тысяч кв. м (открытая – 5 тысяч) торгуют около 300 фирм (примерно 1000 рабочих мест). Хоть это и рынок, продается здесь не все: администрация не берет денег за использование холодильных камер (к неописуемой радости торговцев), автостоянку и размещение объявлений на рекламном щите в павильоне.
Контрабанда и конкуренция
Учитывая в последние месяцы возросший масштаб всевозможных проверок торговых точек Риги, в том числе обыски на RCT и аресты чеснока и прочих «нелегальных» продуктов на рынках столицы, начинаем наш разговор именно с этой темы.
– Полиция к вам по какому-либо поводу наведывалась?
Захар Ицкович: Однажды к нам наведалась экономическая полиция, когда боролись с контрабандой мяса. Но когда они узнали, что у нас холодильные камеры небольшого объема, а максимальная температура в них всего минус 5 градусов, – засмеялись и ушли.
– А сакраментальное «спиртик-водочка-сигареты» у вас можно услышать?
З. И.: Это должна «услышать» полиция самоуправления. Мы к этому относимся достаточно спокойно. Я вообще считаю: если рынок начинает процветать, там обязательно будут предлагать «спиртик-сигаретки». Сигареты ведь предлагают и у больших магазинов. В свое время мы боролись за то, чтобы сигареты оставили на рынке. Бывший же министр внутренних дел Гулбис утверждал, что как только на рынке не станет сигарет, исчезнет и контрабанда. В результате контрабанда только возросла, а государственная казна не досчиталась 300 тысяч латов, получаемых ежегодно в виде налогов от цивилизованной торговли сигаретами.
Евгений Шеленин: Это было устранение конкурентов. Произошел отток товара в «разрешенные» точки, то есть в супермаркеты. Но почему в магазинах можно торговать алкоголем и сигаретами, а на рынке нельзя, если это один и тот же легальный товар? Правда, алкоголь на рынки вернули…
З. И.: Честно говоря, все время идет борьба крупных торговых сетей с рынками. И ведется она, естественно, всеми методами.
– За что же они вас так не любят?
З. И.: Пример. Наши арендаторы вместе с арендаторами крупных торговых сетей летают в Турцию, ездят в Польшу. И привозят одинаковый товар. И, как мне рассказывают, ругаются уже в самолете. Причина понятна: на рынке турецкий, например, товар будет продаваться с наценкой в 20 процентов, а в крупных магазинах (чтобы оплатить аренду) надо ставить не меньше 120 процентов – за тот же самый товар. Конечно, мы им мешаем. Но мы тоже не бездействуем. Когда рядом был «Рими» и устраивал акции, мы тоже устраивали акции с теми же ценами, доплачивая нашим арендаторам (оплачивали разницу).
Правда кислого молока
– Говорят, покупатель, который несколько лет назад «ломанулся» в большие магазины, вернулся на рынок?
З. И.: Это тенденция по всей Европе. Люди хотят свежего продукта… Я прекрасно понимаю, что крупная торговая сеть не может завезти 100 кг мяса, продать и после этого завезти еще раз. Они привозят десятками тонн, развозят по своим магазинам. Все это может долго хранится в их холодильниках при минус 18-20 градусах. У нас мясо, колбасы, копчености меняются каждый третий день, потому что температура в наших камерах – минус 5. Дольше хранить нельзя. Поэтому торговец лишнего мяса не привезет. То же с овощами. Был курьезный случай с молоком. Пришла возмущенная женщина с вопросом: почему купленное у наших крестьян молоко скисло у нее в холодильнике через три дня? Я даже не знал, что ей ответить. А «промышленное» молоко может стоять месяцами.
Только бы не мешали!
– Вы упомянули Европу. Чем тамошние рынки отличаются от наших?
З. И.: У нас рыночные ассоциации довольно слабые по сравнению с той же Литвой и Польшей. Как-то я беседовал с одним литовским «рыночником». Он сказал, что в Литве очень сильны традиции: на центральной площади должен быть костел и рынок – так было, так есть и так будет. И еще добавил про покупателей: до 30 лет – чипсы, кола, гамбургеры (это в магазинах), после 30 – идут на рынок. В Будапеште, например, на рынках открывают рестораны и кинотеатры. Но и там, и в Барселоне, и в Варшаве 60-70 процентов – это продукты, а 30-40 процентов – промышленные товары. Так во всей Европе. Если убрать эти 30 процентов, в Европе тоже не будет рынков. И они это хорошо понимают. Очень хотелось бы, чтобы люди, которые принимают решения по рынкам у нас, были экономистами. Чтобы они понимали суть торговли.
– А чем вам могут помочь или, не дай бог, помешать городские власти?
З. И.: Для нас самое важное, чтобы Рижская дума не мешала нам работать. А мешать можно по-разному. Например, появилась идея, что торговать нужно только продукцией местных крестьян, что не нужно торговать промышленными товарами и т.п. Но если посчитать все наши затраты, то получается, что аренда места в день, чтобы рынок существовал только на местных крестьянах-производителях, будет стоить 50 латов. Мы дотируем крестьян с помощью промышленных товаров, пусть они будут хоть китайскими, но законно привезенными. «Промышленники» платят больше, крестьяне – меньше. Вот и весь подход. Если убрать одну из этих составляющих, рынки сразу можно отдать супермаркетам. Если брать только продукты, произведенные в Латвии или крестьянами, то это приведет к разорению рынка. Что, произведенную в Добеле муку, а это ведь не крестьянский продукт, надо запретить?
