В одной из самых известных русских школ Риги – сороковой – есть музей поэта Атиса Кениньша и его супруги. Вот только в его экспозиции нет ни слова о том, как г-н Кениньш в бытность свою министром образования Первой Республики боролся против русских школ… А жаль.
Историю русской школы знать стоит еще и потому, что она свидетельствует о том, чего так не любят признавать у нас: русские в Латвии живут давно и русская школа – не только советское наследие. Так, в феврале в Риге отмечали юбилей – 220 лет со дня открытия Екатерининского уездного училища – первой русской школы. А первые русские гимназии – по-современному, средние школы, – открылись в 1868 году. Так что русская школа Латвии живет по меньшей мере третье столетие, а если первым считать XVIII век – то и четвертое.
Высшее образование на русском в Латвии тоже не нововведение советского времени. Оно появилось еще в 1896 году – в Рижском политехническом институте. В первые годы существования Латвийского университета многие лекции в нем читались на русском или на немецком. А с 1921 по 1935 год в столице действовал частный Русский институт университетских знаний (в первые годы – под названием Русских университетских курсов).
И спрос на русский язык в образовании всех уровней сохраняется до сих пор. На русском учатся в 9 из 15 частных высших учебных заведений Латвии. Это более трети всех студентов частных вузов.
Сколько языков звучит в школе?
Когда МИД Латвии рассказывает о том, как прекрасно живется в Латвии национальным меньшинствам, он любит повторять:у нас, мол, получать образование можно на восьми языках национальных меньшинств. Так ли это? Только отчасти.
Во-первых, полное школьное образование – 12 классов – можно получить не на всех этих языках. Например, единственная белорусская школа республики – основная. Эстонская школа вроде бы средняя, но ни 10-го, ни 12-го класса в ней сейчас нет. Значит, набор в среднюю школу происходит не каждый год.
Во-вторых, обучение, скажем, в Рижской украинской средней школе в основном ведется на латышском языке; в еврейских школах – на латышском и русском. Родный язык – язык конкретного меньшинства – играет главную роль разве что в русских и польских школах.
В-третьих, гордое число «8» – попытка спрятать слона в стакане. Потому что особенность Латвии не в наличии языковых меньшинств, а в том, что одно из без конца упоминаемых 8 нацменьшинств – русскоязычные составляют более трети населения. Как свидетельствует многолетний и недавний еще опыт самой Латвии, на языке такой огромной общины несложно обеспечить образование любого уровня, вплоть до докторантуры.
Итак, возможности есть, спрос – тоже. Остается вопрос, принято ли в современном мире удовлетворять такой спрос?
Милость Сейма на фоне соседей
Как относятся к образованию на языках меньшинств в образовании страны Совета Европы, на правозащитные стандарты которого Латвия взялась равняться? В частности, Западная Европа – наша путеводная звезда.
Финляндия, наш сосед по Балтийскому региону. Веками она находилась под властью шведских королей, однако исторические обиды не мешают государству финансировать не только среднее, но и высшее образование на шведском языке. Это при том, что шведов в Финляндии всего тысяч триста; в Латвии же при меньшем населении – более 800 тысяч русскоязычных.
В Бельгии существуют вузы на французском языке меньшинства, в Швейцарии – и на французском, и на итальянском, в Испании – на каталанском, в Италии – на немецком… Языки меньшинств, на которых учатся в школах, перечислять было бы слишком долго.
Да и в школах России на тридцати языках национальных меньшинств учится 6 процентов учащихся (еще 11 процентов школьников изучают родные языки как предмет). Полный курс школьного образования на языке меньшинства – с первого по одиннадцатый класс – есть на татарском, башкирском и якутском языках.
Твари дрожащие или право имеем?
Проект Закона о высшем образовании, обсуждаемый сейчас в Сейме, предусматривает, что государство будет давать деньги только тем частным вузам, которые учат студентов на официальных языках Евросоюза.
До сих пор государство просто не находило нужным помогать частным вузам. Почему же сейчас, несмотря на протесты правозащитников, появляется на свет очередной план дискриминации по языку?
Казалось бы, в условиях кризиса государство денег частникам все равно давать не будет, но… Но из-за демографического обвала 1990-х студентов в ближайшие годы станет меньше. Так что помощь государства обернется для вузов вопросом жизни и смерти. Именно по причине кризиса. Кстати сказать, в 2009 году государство уже подпитывает деньгами Высшую школу бизнеса Turība.
Да, помогать частному бизнесу в сфере образования государство не обязано,
но при этом с шестидесятых годов понимание прав человека изменилось. Так, в 1999 году комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам определил, что причиной отказа в государственном финансировании частных учебных заведений не может быть язык обучения в конкретном учебном заведении. К аналогичному выводу в 2005 году пришел и наш собственный Конституционный суд.
Все ради интеграции?
Нам говорят, что «реформа образования» проводится только ради повышения конкурентоспособности школьников. Столь трогательная забота со стороны «тевземцев» и Ко уже сама по себе вызвает подозрения. Но, может, пресловутые «60:40» (60 процентов предметов преподавать на госязыке, 40 – на родном) и в самому деле кому-то помогают? Кому-то – может быть. Проблема, однако, в том, что эту систему навязывают всем, а одобряли ее на момент запуска всего 13 процентов родителей, 15 процентов учащихся и 20 процентов учителей школ меньшинств.
Возможно, остальные просто не понимали, что обучение в основном на латышском языке в школе необходимо для поступления в вуз? Но выпускники русских школ и раньше благополучно поступали в институты, равно как выпускники любых школ Латвии поступали в вузы США, Англии, Германии…
Результаты же реформы неблагоприятны для большинства. Это не только результаты исследований запчеловцев Плинера и Бухвалова или штабистов из общества «Аркона». Вот данные Департамента образования Рижской думы, который трудно заподозрить в оппозиционности: 32 процента школьников считают, что их знания ухудшились при освоении предметов по-латышски, а 26 процентов — что улучшились. Сложности при обучении на госязыке есть у 87 процентов школьников..
Но чиновники делают вывод: «…преподается ли предмет на родном языке, на государственном или билингвально, не имеет существенного влияния на достижения учеников».
В статье использованы данные Балтийского института социальных наук, МИД Латвии, Департамента образования Рижской думы, энциклопедии «Википедия», правозащитных организаций и прессы.
