Еще в 80-х годах прошлого века она предложила свою концепцию организации транспортной системы столицы Латвии. Тогда готовились к строительству в Риге метро, а она, Элеонора Шабарова, считала ― и по-прежнему считает ― что городу нужен не метрополитен, а городская скоростная железная дорога. Предложению, что называется, не вняли…
Вообще Рига – единственный из многих городов, где работала Шабарова, в котором не реализовано ни одного ее проекта. Больше того. Когда в начале 90-х случились известные исторические катаклизмы, будучи человеком редкой, ценимой на вес золота профессии градостроителя-транспортника, к тому же дважды доктором наук, она оказалась не у дел. Точнее, вовсе без работы. Фамилией «не вышла», garumziime поставить никак и характера отнюдь не сахарного.
Насчет «не сахарного», это очень мягко сказано. На самом деле чуть ли не вся ее жизнь – сплошь яростные споры. Не берусь судить, что было их причиной в каждом конкретном случае, но двум личным «особенностям» Шабаровой за два с лишним десятилетия нашего с ней знакомства я живой свидетель.
Первая. Элеонора Васильевна Шабарова – законченный трудоголик редкостной работоспособности и добросовестности. И того же – работы едва ли не на износ – она как-то даже по-детски ждет от коллег. А те, как легко догадаться, «уподобляться» Шабаровой обычно ну совершенно не расположены.
Второе свойство лучше всего ненароком сформулировала она сама. Играли мы как-то в теннис, Элла сдала сет и страшно расстроилась. Я улыбаюсь: стоит ли так убиваться, не Уимблдон же проигрывает, на что в ответ: «Зачем играть, если не выигрывать!»
В бурные и смутные 90-е с таким характером вкупе с «пятой графой» вписаться в новую Латвию оказалось практически невозможно. Почему и работала она учителем географии в школе, преподавала экономику, немецкий язык. Просвета в конце туннеля долго не было видно.
Но в конце концов в Ленинграде, из которого она родом, ей предложили читать в разных вузах курс по транспортной логистике, науке, чрезвычайно востребованной в последние годы. А в июне позапрошлого года она выступила сразу с двумя докладами на Первом Российском транспортно-логистическом форуме…
С этого момента жизнь Элеоноры Васильевны Шабаровой сделала очередной крутой поворот. Но о нем лучше – от первого лица.
Крутой вираж
– Форум проходил в Ленинграде, в Константиновском дворце (я буду и дальше называть нынешний Санкт-Петербург Ленинградом, так мне привычнее). Выступила я с двумя докладами. После чего ко мне подошла красивая, представительная женщина. Назвалась: Светлана Воронцова. Спрашивает, где я сейчас работаю и не хочу ли перейти к ним, в Научно-исследовательский проектный институт территориального развития и транспортной структуры. Я говорю – хочу, но не хочу связываться с Ленинградом. «Почему? – она спрашивает. – Потому, что в нем все делается не так». «Тогда у нас в планах Сочи», говорит она. «А вот Сочи, – говорю я, – очень даже хочу».
Договорились, что приду в институт 1 сентября. Прихожу 1 сентября, это была пятница. Никто меня не ждет. А уже в понедельник мне говорят: «13 сентября у нас тендер на олимпийский Сочи, мы должны его выиграть. Если выиграем, у вас будет море работы. Напишите техническое задание».
И, еще не будучи официально принятой на работу, я написала задание по проектированию олимпийского Сочи, и по нему институт выиграл тендер.
Эту первую мою «олимпийскую» работу – техническое задание по структуре транспортной концепции мы должны были сдать в Заявочную книгу к ноябрю 2006-го. Работала я фактически одна, весь октябрь – полный, что называется, напряг. Но – успела.
А после ноября параллельно шла другая работа – над ФЦП, Федеральной целевой программой развития города Сочи. А Сочи – это…
Как размотать дорожный клубок
Сочи – это очень большой город и, как свойственно большинству больших городов, – один сплошной клубок транспортных проблем. Протяженность города с запада на восток 45 км, к северу, в горы, где быть олимпийской деревне, еще 50.
С юга по самому побережью идет, как у нас в Юрмале, железная дорога. Однопутная и с крайне малым движением. Если в Риге в часы пик поезда идут через 10-15 минут, то там – раз в три часа.
Подсчитали, что в дни Олимпиады возможная максимальная загрузка транспорта в городе может составить 240 тысяч в день, а максимальный часовой поток – порядка 60 тысяч! Как перевезти эти тысячи? Проложить дополнительные дороги для автотранспорта просто негде, к тому же провозная способность автодороги невелика.
И Шабарова настаивает: нет для олимпийского Сочи ничего лучше железной дороги. Существующую однопутку надо просто привести в порядок и сделать двухпутной.
А дальше на север, рассказывала Элеонора Васильевна, – знаменитая Красная поляна. Чуть в сторону, в Грушевой поляне, – будущий горный олимпийский комплекс и там же горная олимпийская деревня. Но деревня будет маленькой, рассчитанной только на спортсменов. А прочие сопровождающие где будут жить? Конечно, не в горах, а в центре Сочи. Но, опять же, как ухитриться перевозить в часы пик по 60 тысяч зрителей и болельщиков? Если машинами или автобусным транспортом, это 12 тысяч авто в час. Какими же тут должны быть дороги, по 100 метров в одну сторону и 100 в другую? И где их прокладывать, если вокруг горы высотой в 3 тысячи метров? К тому же дело будет происходить в феврале, в гололед, со снежными лавинами. Какой уж тут автобус!
Шабарова проанализировала больше тысячи горнолыжных куроротов мира. В первую очередь Швейцарии, Австрии и Германии. И нашла единственное, на ее взгляд, возможное решение – проложить к Красной поляне так называемую легкую железную дорогу. Такая дорога способна перевезти в час в одном направлении до ста тысяч пассажиров. Максимальная ширина двухпутья 7 метров. Значит, надо добавить к нынешней дороге всего-навсего 3 с половиной метра.
После долгих дебатов согласились с ее вариантом, но – только до Красной поляны! А вверх, в горы? Шабарова предложила зубчатую железную дорогу. У нее может быть 15 процентов уклона, 20 и даже 45! Идет себе такой поезд на своих колесах, а когда надо подняться круто вверх, выпускает зубья.
Правительство приняло этот проект.
«А я уезжаю в Мюнхен…»
Понятно, что сказка скоро сказывается, а сколько сил и нервных клеток сгорает на таких проектах! Элеонора Васильевна на это: «Ох, прости за выражение, и ухайдокалась я! Будучи уже ГИПом, главный инженером проекта, топ-менеджером, бегала, как девочка. От разработки идеи до похода с подготовленными материалами в переплетную мастерскую – все сама. С 10 утра до, иногда, 2 часов ночи, включая субботы-воскресенья. При том, что и от лекций в институте меня никто не освобождал. Но… Понимаешь, главное – мне очень интересно работать. Я ведь всем говорю, что профессор я по нечаянности, на самом деле я – проектировщик. Ну да, устала, конечно. Сказала даже, что все, после отпуска скорее всего больше не появлюсь в институте…».
Появилась, естественно. Тем более, что в сентябре, уже после отпуска, позвонили из института урбанистики: «Элеонора Васильевна, мы вас ждем». И Шабарова, по ее словам, «влезла в очередную кабалу» – стала главным специалистом проекта Генерального плана Большого Сочи.
– Что нового я сделала в Генеральном плане? Предложила так называемый интермодальный транспортный коридор. Про такое у нас в урбанистике мало кто знает и знать не хочет.
Пропускная способность теперешней зачуханной федеральной дороги из центра России 6 тысяч, а нам надо 60 тысяч автомобилей. И, что архиважно, надо вывести автотранспорт из Сочи, оставив там не более 10-15 процентов нагрузки. Я предложила объездную дорогу, тот самый интермодальный коридор.
Путин в свое время выступил в Стамбуле за создание интермодального Черноморского автокольца вокруг всего Черного моря. Я зацепилась за эту мысль. Тем более, что деньги на строительство такого кольца могут поступить и от Евросоюза. Я представила себе дорогу на Поти, Сочи, потом на Краснодар, Ростов-на-Дону и дальше, на Украину. Всем будет хорошо.
Итак, главный стимул – источник финансирования. Второй – сроки! Сроки в данном случае играют на руку проекту, кто ж не знает, что мы, русские, долго запрягаем, но, когда гром грянет, не любим ударять лицом в грязь перед чужими и горы способны своротить. Значит, надо ковать железо, пока горячо.
Недавно мы сдали проект детальной планировки Генплана. По нему планируется-таки интермодальное кольцо вокруг Черного моря, и Сочи становится свободным от автотранспорта, во всяком случае от транзитного.
Я очень горжусь этим проектом. Еще и потому, что мне пришлось много спорить и до сих пор я спорю с архитекторами. Главный архитектор Сочи настаивал на городской эстакаде, я возражала, считая, что эстакада превратит город-курорт в урбанизированный Чикаго.
В конце июня нынешнего года мы сдали Генплан уже Большого Сочи, вместе с Красной поляной. Это протяженность по берегу 45 км и 50 км – в горы. Сейчас проходят обязательные общественные обсуждения плана.
А я уезжаю в Мюнхен.
Вместо P.S.
У Сочи как центра очередных Олимпийских игр были, как известно, сильные конкуренты, в их числе Зальцбург, в котором пришлось бы достроить всего-навсего 4 спортивных сооружения. А России предстоит построить 26 спортивных объектов и 17 транспортных.
Многие выступают против Олимпиады. Шабарова – за. Почему?
– Потому что мы же не потемкинскую деревню строим. Все ведь потом останется людям.
Сказано это было не с пафосом, а совсем по-деловому.
А я в очередной раз подумала о пробках в нашем городе и о том, что конца им не видно, – все местные транспортные проекты половинчаты и не решают проблем. Шабарова Ригу знает как свои пять пальцев. Но что хорошо в России, то ненадобно Латвии. Умные головы – в том числе.
…Что же касается Мюнхена, то туда она отправилась по собственной инициативе и за свой счет. «Потому что я проектировала зубчатую железную дорогу, а знаю ее только по бумажкам. Надо посмотреть, поползать, потрогать все своими руками…».
