Референдум 2 августа, на котором был поставлен вопрос о праве избирателей досрочно распускать Сейм, формально считается несостоявшимся. Закон предусматривает необходимый для внесения изменений в Конституцию кворум – половину от числа избирателей, или 757 781 человек. В референдуме же в этот самый жаркий день нынешнего лета участвовали «лишь» 628 648 человек, то есть 41,5 процента избирателей. Не хватило, следовательно, восьми с половиной процентов, и правящие партии могут теперь нагло утверждать – и утверждают – что Сейм по-прежнему любим народом.
Выражение недоверия правящей элите
Показательно, что 608 202 участника референдума (практически все пришедшие к урнам) проголосовали за право избирателей распускать Сейм. Напомню, что в выборах нынешнего Сейма в 2006 году участвовали 924 190 человек, а это значит, что за право роспуска его высказались почти две трети тех, кто избрал нынешний парламент.
Более чем убедительно доказано, что нынешнее правящее большинство у избирателей – как кость в горле. Это дало основания президенту страны не только отправить Сейм в отставку, но и шанс выиграть последующий референдум, на котором по Конституции кворум вообще не предусмотрен.
Президент тем не менее ограничился тем, что (впервые в латвийской истории!) воспользовался своим конституционным правом. Он созвал Сейм и 6 августа произнес с трибуны парламента жесткую речь – о бездеятельности депутатов и необходимости внести «более качественные» изменения в Конституцию, которые бы предусматривали право избирателей на досрочный роспуск Сейма. Напомнил он нам и про закон о предвыборной рекламе, который признан несовершенным еще в приговоре 20-месячной давности Сената Верховного суда по иску ряда партий – о незаконности парламентских выборов 2006 года. Вспомнил Затлерс и о еще одной своей законодательной инициативе: необходимо компенсировать затраты на нотариальное заверение подписей избирателей, обязательное на первом этапе выдвижения народных законопроектов. Эта президентская инициатива была благополучно «замылена» юридической комиссией Сейма. Фракция ЗаПЧЕЛ выступила с этой инициативой в качестве собственного предложения, депутат Валерий Бухвалов добился, чтобы ее одобрила комиссия по делам государственного управления, но предложение ЗаПЧЕЛ сеймовское большинство 17 июля отклонило. Причем в присутствии главы государства, посетившего в тот день парламент.
Под давлением президента и оппозиции в тот же день в самом Сейме была создана подкомиссия по разработке поправок к Конституции. Мандат ее, т.е. предмет работы, определится 13 августа.
Политическая активность избирателей стала больше?
Чтобы ответить на этот вопрос, стоит вспомнить историю предшествующих референдумов. В постсоветской республике их было пять. Два из них – референдум 1999 года против повышения пенсионного возраста и 2007 года против правительственных поправок к закону о национальной безопасности – собрали почти вдвое меньше участников, чем референдум 2 августа. На том и на другом референдумах правящая коалиция уговаривала избирателей не принимать в них участия, срывая таким образом кворум.
В остальных трех референдумах призывали принять участие обе противоборствующие стороны. В их числе несравненный по кворуму (86 процентов) и по числу проголосовавших «за» (1 227 562 будущих гражданина и негражданина) «опрос» 1991 года по поводу предоставления республике независимости. В референдуме 1998 года против смягчения закона о гражданстве «за» и «против» голосовали соответственно 416 584 и 487 559 человек, т.е. меньше, чем проголосовали «за» 2 августа.
Наконец, на референдуме 2003 года за вступление в ЕС проголосовали 676 700 избирателей, то есть всего на 11 процентов больше, чем 2 августа за право распускать Сейм, и на 11 процентов меньше, чем нужно по закону, чтобы внести несравненно менее судьбоносную для Латвии поправку в Конституцию. Это свидетельствует о том, что норма кворума, обязательного для принятия поправок к Конституции, чрезмерна, а недоверие народа к действующему Сейму достигло небывалой прежде степени.
О роли русского избирателя
Правящее большинство, пытаясь сорвать референдум, в очередной раз противопоставило латышского и русского избирателя. Председатель Сейма Гундарс Даудзе, к примеру, заявил, что если народу дать право распускать Сейм, это может привести к тому, что к власти придут левые партии. «Самый большой электорат сейчас у левых сил, и наиболее активны нелатыши. Это означает, что мы очень рискуем, – в следующем парламенте большинство будет у левых сил. А значит, во-первых, может смениться политический курс страны, во-вторых, мы получим реальное двуязычие и реальное двухобщинное государство, – заявил спикер Сейма. – И то, что я говорю, не шутки, потому что левые политики любой ценой и при любой возможности постараются добиться использования второго языка и равных прав для граждан и неграждан» (DELFI, 31 июля 2008).
Председатель «зеленых» Август Бригманис заявил, что-де две трети участников референдума были русские (LETA, 2 августа), преследующие коварную цель, – парализовать парламент (DELFI, 3 августа).
Между тем четкой зависимости между долей нелатышей в составе населения того или иного района и результатами референдума не наблюдается.
В среднем по Латвии (без учета избирателей, зарегистрированных за границей) явка на референдум составила 42,4 процента. Три последних места по активности избирателей заняли Резекненский, Лудзенский и Краславский районы Латгалии, где около 40 процентов избирателей – нелатыши. Но в Даугавпилсе, где почти четыре пятых избирателей – русские, явка была близка к общереспубликанской – 42,0 процента. А в «чисто латышских» районах разброс составил от 48,4 (Лимбажский район) до 36,6 процента (Вентспилсский район).
Чтобы оценить изменения в настроении избирателей, приходится привлечь к анализу итоги упомянутого выше референдума 1999 года на столь же этнически нейтральную тему – против повышения пенсионного возраста. Так вот, в Даугавпилсе на этот референдум вышли на 40 процентов больше избирателей, чем в Вентспилсе, Лиепае и Елгаве вместе взятых! А в референдуме 2008 года в Даугавпилсе участвовали только 26 418 избирателей, в Лиепае – 21 124 (44,9 процента).
Итоги референдума 1999 года демонстрируют прямую зависимость числа проголосовавших от доли русских избирателей в регионе – наименьшее отклонение расчетных данных от фактических получается при условии, что в референдуме участвовало 65 процентов русских и лишь 10 процентов латышских избирателей. В референдуме 2008 года явка в 42 процента характерна и для тех, и для других. Следовательно, активность латышей возросла вчетверо (!), а русских избирателей – снизилась в полтора раза. В Даугавпилсе, Резекне и трех районах Латгалии эта тенденция выразилась даже в абсолютном спаде числа избирателей – на 12 000 человек меньше, чем в 1999 году, хотя в целом по стране на референдуме 2008 года проголосовали на 85 процентов избирателей больше.
Некоторые наблюдатели объясняют этот латгальский феномен тем, что «все уже в Ирландии». Однако вряд ли можно объяснить разницу между голосованиями в Лимбажском и Вентспилсском районах массовым отъездом. Скорее уж различия в явке объясняются тем, что по данным выборов 2006 года в Лимбажском районе число сторонников ЗЗС (ярый противник референдума) примерно равно числу поклонников «Нового времени» (горячий сторонник референдума), а в Вентспилсском первых втрое больше.
Примерно двух третей от числа не пришедших на референдум русских избирателей как раз и хватило бы для того, чтобы обеспечить кворум и оправдать худшие ожидания гг. Бригманиса и Даудзе.
Роль ЗаПЧЕЛ
Референдум 2 августа явился продолжением знаменитой «зонтичной» революции. Но партия ЗаПЧЕЛ всегда бежала впереди паровоза. Для начала еще в ноябре 2006 года мы выиграли иск в суд Сатверсме по закону о собраниях, обеспечив тем самым саму возможность проведения массовых митингов у здания Сейма. Потом, в октябре 2007, мы сформулировали поправки к Сатверсме, подали их в Сейм на неделю раньше, чем профсоюзы опубликовали на удивление похожий законопроект. То, что Сейм наши поправки публично отклонил, послужило прекрасным стимулом для сбора первых 10 000 подписей. Потом мы вооружили оппозицию идейно – сформулировали и озвучили в президентском дворце и в стенах Сейма основы юридических аргументов в пользу законопроекта. Их подхватили оппозиционные латышские партии и многократно растиражировала латышская пресса. Мы тоже использовали наши относительно скромные информационные возможности для пропаганды нашей идеи среди русских республики.
Это вовсе не значит, что вопрос о «правильном» роспуске Сейма является для нас приоритетным. Просто мы нормальная политическая партия, активно и на высоком профессиональном уровне участвующая во всех важных для страны политических процессах.
6 августа депутаты «Центра согласия» и «Нового времени» собрали еще одно внеочередное заседание Сейма. Его целью было создание комиссии по подготовке поправок к Конституции с единственной задачей – дать избирателям право досрочно распускать Сейм. В дебатах предлагалось сделать этот подарок народу к 18 ноября – 90-й годовщине провозглашения независимости.
Правящее большинство опередило оппозицию. Юридическая комиссия Сейма создала соответствующую подкомиссию за полчаса до начала пленарного заседания Сейма. Присутствуя при этом действе, я размышлял, что двигаясь впереди паровоза, важно вовремя сойти с рельсов. Что и сделала наша фракция. Мы заявили, что в числе заданий подкомиссии по подготовке поправок к Конституции должно быть и реформирование статьи 101. Эта статья закрепляет право избирать муниципальные органы власти только за гражданами Латвии и ЕС и признает латышский язык в качестве единственного средства общения муниципалитета с избирателями.
Работа подкомиссии, по мнению фракции, может завершиться 10 декабря – в 60-ю годовщину принятия Всеобщей декларации прав человека. Ее результатом могло бы стать приведение латвийской Сатверсме в соответствие с декларацией. Как раз к этому времени Европейский парламент разберется с петицией 16 000 жиителей Латвии на ту же тему, поданной в парламент Татьяной Жданок.
