Елгавская газета «Пилсетас Балсс» опубликовала интервью Ивана Еременко с членами елгавского общества культуры «Вече» Сергеем Загревским, Леонидом Нестеровичем и Валерием Бухваловым. Разговор зашел, в частности, на очень актуальную тему – кто и почему финансирует мероприятия общественной организации? Предлагаем читателям Ракурса сокращенный вариант этого интервью.
– По размаху празднование 9 мая в Елгаве в этом году было сравнимо с мероприятиями, проводимыми городским самоуправлением. При этом «Вече» финансируют только бизнесмены. Но деньги ведь ни у кого лишними не бывают…
Сергей Закревский: Я как председатель Попечительского совета «Вече» могу вам ответить: без помощи бизнеса ничего не удалось бы сделать. А помогают нам охотно потому, что знают – ни сантима из пожертвованных денег не будет истрачено впустую. Поскольку активисты общества – люди, работающие не за деньги, а по зову души, эффективность вложенных средств очень высока. Я даже иногда думаю: вот если бы наемные работники трудились с такой самоотдачей…
— А самоуправление вам не помогает?
Валерий Бухвалов: Нельзя сказать, что совсем не помогает. Но размер и сложности с получением этой финансовой помощи наводят мысль о пресловутой «галочке», которую чиновники ставят в соответствующих отчетах. Отчасти понять их можно: разделение национальных обществ на «свои» и «чужие» заложено в самой Государственной программе общественной интеграции, одобренной Сеймом в 2000 году. Там четко сказано, что помощь оказывается тем обществам, которые проводят фольклорные мероприятия и участвуют в государственных праздниках. А 9 мая, например, не вписывается ни в одну их этих характеристик. Как и День освобождения Елгавы от фашистских захватчиков.
– И все же, как вы находите деньги?
С.З.: Еще в самом начале нашей работы Валерий Алексеевич предложил строить ее по проектному принципу. То есть пишется проект конкретного мероприятия, прилагается обоснованная смета и, если попечители видят, что это осуществимо, нужно и интересно, они выделяют средства.
Откуда «Вече» есть пошло
– Сергей, вы стоите у истоков создания «Вече» или вас пригласили позже? Как вообще возникло общество?
С.З.: Все началось со школьной реформы. До реформы я занимался только бизнесом и в общественную работу не ввязывался. Но когда латвийские власти взялись за детей, я понял, что дальше бездействовать нельзя. Я был заинтересован в том, чтобы школьники учились на родном языке, и поэтому присоединился к деятельности Штаба защиты русских школ осенью 2004 года.
Когда акции протеста закончились, когда мы сказали все, что хотели, и сделали все, что могли, встал вопрос, продолжать ли нам дальше деятельность по защите прав русскоязычных жителей Елгавы. После долгих раздумий решили продолжить. Но возник следующий вопрос: в какой форме? Ведь в тот момент в городе уже существовало отделение Русской общины Латвии, впоследствии реорганизовавшееся в общество «Исток». Изучив ситуацию, мы пришли к следующему выводу: в Латвии не существует этнических противоречий. Страна разделена надвое не по национальному, а по языковому принципу. А язык – это прежде всего инструмент изучения и сохранения культуры. На основе этого вывода было решено создать Общество русской культуры «Вече».
Мы решили, что нужно идти своим путем: сотрудничая со школами, общественными организациями и самоуправлением, воплотить в жизнь программу культурных и образовательных мероприятий на русском языке. В результате двух лет упорной работы нам удалось реализовать эту идею. О том, что именно мы делали, можно узнать на нашем сайте svoi.lv.
В. Б.: Я бы хотел обратить ваше внимание на этот важный момент. «Вече» – не национальное общество. То есть оно функционирует не для русских, а для всех, кому интересна и дорога русская культура. За примерами далеко ходить не надо: сидящий рядом с вами Леонид Нестерович – белорус, Сергей Закревский – белорус по отцу. Среди наших активистов есть представители разных национальностей, объединенных одним, – любовью к языку и культуре Лермонтова, Пушкина, Достоевского. В мероприятиях «Вече» участвуют и латышские школьники.
С.З.: В 2008 году мы решили провести 16 елочек, по 4 в день и приглашая по 100 детишек на каждую. То есть порадовать 1600 маленьких елгавчан. Общий бюджет – 3850 латов. У думы мы просили только аппаратуру и зал – то, что у них есть, что, так сказать, под рукой. Аренда зала по ее расценкам стоит 800 латов. Если учесть, что на все «елочки» нужно почти четыре тысячи латов, 800 латов, которыми помогла бы нам дума, это не так уж и много. В финансировании нам отказали.
Тогда мы предложили снять за свои деньги Большой зал ДК на 4 дня. Но вместо четырех нам предложили только один день – 22 декабря, заранее зная, что нас это не устроит. Интересно, что за мероприятия пройдут в Доме культуры в Рождественские праздники? И чего ради нам отказали? Но наши «елочки» все равно состоятся.
В.Б.: Вот вам конкретная иллюстрация к обвинениям «Вече» в политизированности.. В новогодних праздниках никакой политики нет, это понятно любому. А на 9 мая она появилась только тогда, когда этот день объявили датой начала очередной оккупации Латвии. Я понимаю, что и такая точка зрения имеет право на существование. Но тогда почему в этом году празднуется 90-летие латвийской государственности? Ведь, если следовать этой логике до конца, то время с 1945 по 1991 надо вычеркнуть как время оккупации, то есть утраты независимости. Тогда получается не 90, а 44 года. Надо ли понимать эту нестыковку как косвенное признание того факта, что во времена СССР латвийская государственность пусть и в неполном виде, но все-таки была сохранена?
Почему не в ходу термин «недискриминация»
– К политике властей в области интеграции есть много вопросов. Но при чем тут самоуправление? Оно ведь позиционирует себя исключительно как хозяйственный орган?
Леонид Нестерович: Но именно самоуправления претворяют в жизнь все государственные программы. В том числе и столь спорную, как программа интеграции. Лично у меня есть несколько вопросов. Главный: почему интеграция больше напоминает ассимиляцию? Второй: зачем вообще нужно было сначала искусственно разделять население страны на два лагеря, доводить их до тихого, «кухонного» противостояния, а затем пытаться объединить, тратя на это огромные средства? Третий: а что такое интеграция в понятии латвийских властей?
Я неоднократно задавал эти вопросы руководителю елгавского Бюро общественной интеграции Рите Вецтиране, но конкретного ответа так и не получил. С большим интересом прочитал в газете Pilsееtas Balss статью «Натурализация и выборы», в котором она же, госпожа Вецтиране, раскрывает данное понятие. И опять ее трактовка, на мой взгляд, неполна и допускает разночтения. Вообще создается впечатление, что в нашей стране никто толком не понимает, что же такое общественная интеграция. Но все дружно рапортуют об успехах. А все потому, что интеграция никому в Латвии не нужна – это очередная инициатива брюссельских чиновников.
Недавно я наконец-то узнал, какой смысл они вкладывают в собственную задумку. Оказывается, по причине расплывчивости самого понятия слово «интеграция» на Западе уже употребляется реже, а на его место пришло понятие «недискриминация». То есть между ними поставлен знак равенства. Значит, интеграция – это отсутствие дискриминации. Но ведь дискриминация в Латвии идет не снизу, а осуществляется властями на официальном уровне. Я имею в виду проблемы неграждан: лишение избирательного права, запреты на профессии, ущемления в порядке начисления пенсий и так далее.
Разумеется, мне на это могут ответить: сдай на гражданство и получи все права. Сдать, конечно, можно, но ведь факт дискриминации государством немалой части населения страны, живущих тут долгое время, часто даже родившихся здесь, останется фактом. Ни в одной стране Европы такое положение просто немыслимо. Термин «недискриминация» ставит все на свои места. Поэтому его в Латвии официально и не употребляют.
Предлагайте, мы… откажем
– С терминами мы разобрались. А как конкретно сказывается на деятельности «Вече» широкая трактовка понятия «интеграция» местными властями?
Л.Н.: Нас пытаются не замечать. Мы неудобны, в рамки государственной программы мы не вписываемся, задаем неприятные вопросы. А кто-то из наших коллег их не задает – объявляют себя вне политики. Так же, как есть национальные общества, представляющие в основном русскоязычных, которые в 2004 году отказались вступиться за русские школы. Это у меня в голове не укладывается: если ты провозгласил себя общественной организацией, значит, ты взялся представлять интересы той группы людей, которые в это общество входят. Иначе зачем им нужна такая организация ?
Показательным стало обсуждение программы общественной интеграции в Елгаве на 2008-2013 годы, проходившее весной. Мы внимательно изучили документ и, откликнувшись на призыв самоуправления, разработали свои предложения и дополнения. Всего около восьми пунктов. На собрании, прошедшем в помещении Центра образования взрослых, общество «Вече» было одной из немногих, если не единственной, организацией, представители которой изложили свои мысли на бумаге и подали их разработчикам проекта. Ни одно из них не было принято.
– А что вы предлагали?
Л.Н.: Ничего, что можно было бы увязать с политикой и что могло бы послужить основанием для отказа. Главное, о чем мы попросили, – установить конкретную дату, день, до которого можно было бы подавать в думу проекты на следующий год, претендующие на софинансирование со стороны муниципалитета. Другое предложение касалось русской гимназии. У нас в городе таковой нет. Школы есть, но гимназия – учебное заведение более высокого уровня. Следующее – по центру Junda. Центр муниципальный, в нем 40 различных кружков, в которых 2000 участников. Но нет ни одного кружка, ни одной студии на русском языке! Как если бы в нашем городе не было русскоязычных семей и детей. Еще мы обратили внимание самоуправления на безумные очереди в русские группы в детских садах.
– То есть все предложения так или иначе касались «русского» вопроса?
Л.Н.: А кому же еще его поднимать? Мы – общество русской культуры, поэтому сохранение русской культуры считаем своей задачей. И не наша вина, что любое обсуждение «русской» темы тут же обретает политическую окраску. Политическое звучание ей придает не «Вече», а государство. Так что сначала надо деполитизироваться самим властным структурам..
– Но при обществе «Вече» действует Русский клуб, и его основной задачей является борьба за предоставление негражданам права голоса на выборах самоуправлений. То есть решение сугубо политического вопроса.
В.Б.: Русский клуб – одна из структур, работающих при обществе. У нас их много – есть Клуб здоровья, детский кукольный театр и так далее. То есть те люди, которые заботятся о своем самочувствии, посещают одни мероприятия, а те, кого возмущает бесправие неграждан – другие.
Цель действий Русского клуба – добиться от местных чиновников, чтобы они признали: да, в Елгаве порядка 14 000 неграждан, лишенных избирательного права, и это проблема, которую надо решать.
С.З.: Но наличие института неграждан устраивает латвийские власти. Это еще одно доказательство того, что государство «озаботилось» интеграцией лишь под давлением Евросоюза. Выходит, нашим властям около 400 000 нелатышей Латвии нужны только в виде бесправной и, желательно, безмолвной массы, которой можно пугать национально настроенный электорат. Не забывая при этом «стричь» с нее налоги. Как-то это очень напоминает феодализм, вы не находите? Такое государственное устройство в условиях современного мира – анахронизм. Это образование неустойчиво, а потому нежизнеспособно.
