В нашем незащищенном мире, где жизнь человека не ценится, а если кому и приходится погореть на «мокром» деле, то исполнителям. Заказчик, как правило, остается в тени. Однако бывают ситуации, когда заказчик общеизвестен, а в тени – исполнители. А зря…
Есть работа…
– …Барканс сказал: есть работа. И на следующее утро на рассвете мы поехали в Вецружину. Барканс первым вошел в дом. Он приказал семье одеться. Когда Салтуперы спросили, куда их повезут, Барканс ответил, что их повезут к брату. Всех четверых усадили на подводу иии повезли не обычной дорогой на Малту, а через лес. Люди почувствовали, что их ожидает, и спросили, почему их везут через лес. Барканс ответил: так надо. Каждому из нас заранее была назначена своя жертва. Когда мы въехали в лес, километрах в трех от дома, Барканс подал условный знак. Мы уже были недалеко от вырытой заранее ямы. Я из пистолета выстрелил в мальчика, Барканс в одного из взрослых и остальные тоже – каждый в свою жертву. Я попал мальчику в спину. В голову не хотелось стрелять, может, побоялся, может, от волнения. Барканс меня обругал: кто так стреляет! Он сам выстрелил дважды моей жертве в голову. Барканс снял у взрослых обручальные кольца
Позже Барканс предложил мне сходить в дом Салтуперов проверить, нет ли там золота. Обыскали, но ценных вещей не нашли.
Это из судебных показаний Язепса Басанковичса, полицейского, о том, как он с сослуживцами «ликвидировали» в Ружинской волости Резекненского уезда Гирша и Марию Салтуперов с детьми – сыном 7 лет и дочерью 14 лет. То была уважаемая в округе семья сельских учителей, которые несли людям свет знаний, но на беду свою подпадали под «решение еврейского вопроса». Такая задача была поставлена верхушкой Третьего рейха.
Исполнителей той акции было тоже четверо (по числу жертв) – Андрейс Барканс, Антонс Мишлевскис, Михненокс и тот же Басанковичс. Работали, можно сказать, аккуратно, деловито и без лишнего шуму. О золоте не забыли.
Я хочу понять этих полицейских: ведь знали, что перед ними не злодеи какие-то. Как рука поднялась, даже на детей? Почему согласились на такую «работу»?
И ведь это лишь один эпизод из тысяч подобных, что стали повседневностю для Латвии в 41-м. К нам везли на Голгофу евреев из Западной Европы, даже из самой Германии, благо латыши оказались небрезгливыми, и наши бравые парни лихо со всем управлялись.
А в январе 42-го Латгалия испытала шок от Аудринской трагедии, когда русская деревня неподалеку от Резекне была стерта с лица земли, а все ее жители, в том числе и грудные дети, расстреляны. Операция осуществлена латышской полицией и по ее же инициативе. Обреченных грузовиками доставляли в Анчупанский карьер и методично расстреливали. С издевательствами. Женщин раздевали до белья, ценные вещи «оприходовали». Тридцать человек казнили публично на базарной площади города.
Еще была деревня Барсуки, были «политические» расстрелы, был Саласпилс. Всего на территории Латвии истреблено 250 тысяч мирных жителей и 327 тысяч военнопленных. Эти цифры задокументированы на Нюрнбергском процессе.
Для столь масштабной работы нужны были исполнители, и их хватало. Даже с избытком, наши доблестные полицейские батальоны от души потрудились и в соседних регионах России и Белоруссии, оставив после себя выжженную землю.
Сегодня, когда речь заходит о военных преступлениях того времени, у нас принято кивать на заказчика, благо он всему миру известен, – Гитлер и компания. О своих же, «титульных», исполнителях стыдливо умалчивается. Кто нынче вспоминает тех же Барканса, Басанковичса, Мишлевскиса и Михненокса? Если иногда и приходится признавать собственное участие в холокосте и других преступлениях против человечества, то без конкретики: были, мол, к сожалению, отдельные пособники из местного населения.
Более того. Когда главный палач Аудриней, начальник полиции Болеславс Майковскис с десяток лет тому назад мирно скончался где-то на Западе, латышская пресса помянула его добрым словом как национального героя. А в честь кумира латышской элиты тех лет, бывшего летчика Герберта Цукурса из команды головорезов Арайса, его нынешние почитатели даже выпустили именную почтовую марку. Только когда запахло международным скандалом, тираж припрятали. Так что палачи у нас в чести.
Загадка homo sapiens’a
Исполнители находились во все времена и при всяких режимах, и самый одиозный из них не смог бы осуществить своих замыслов, не найдись для него сатрапы, готовые на любую «работу». Царю Ироду не хватило бы ни сил, ни целой жизни, чтобы обшарить все города Иудеи, дабы прирезать всех младенцев. Святые отцы инквизиции не сожгли бы Джордано Бруно, если бы некому было соорудить костер. И Гитлер с Гиммлером при всем гестапо не добрались бы до учительской семьи в Вецружине, не помоги им в этом гнусном плане Барканс со товарищи.
А вот из каких хлябей всплывают такие помощники, что ими движет, какими помыслами или инстинктами руководствуются – загадка человеческой натуры. Казалось бы, все мы относимся к виду homo sapiens, то есть человек разумный, а значит в своих действиях должны руководствоваться разумом. Следовательно, исполнитель, подписываясь на дело, которое заведомо несет зло другим людям, идет на это осознанно. Что тут срабатывает – больная психика, шкурный интерес, низменный инстинкт? Какие эмоции он испытывает при «исполнении»?
Когда шел массовый «отстрел» русских учителей под прикрытием закона о госязыке и закона об образовании, мне довелось писать об учителях 3-й средней школы в Резекне, погоревших «на языке». Тогда одна пострадавшая учительница, крайне возмущенная происходящим, понимающе сказала: «А инспекторы что – это их работа».
Простите, но зачем же они берутся за ТАКУЮ работу?! Их что – насильно поставили под ружье? Языковые инспекторы, как правило, педагоги по образованию, и им ли не знать, какой бардак они учиняют в учебном процессе принудительным переводом его на латышский, сколько судеб поломано, сколько учеников ушли из школы, сколько разуверились в учителей.
Старший инспектор Инспекции государственного языка в Резекне Лолита Павловская в интервью газете сказала тогда: «Мы работаем не для того, чтобы кому-то нравиться, мы выполняем свои обязанности, определенные законодательными актами».Что тут сказать. Команда Барканса, когда везла Салтуперов в лес, и подручные Майковскиса, когда гнали аудринцев в Анчупаны, тоже руководствовались какими-то законодательными актами. Но, если ты человек разумный и вообще человек, то не пристало служить гадким законам.
Занимают меня эти инспектора как личности. Знакомо ли им чувство стыда за то, что они учиняют сегодня своими карательными рейдами по школам, больницам, пожарным командам, магазинам, предприятиям на потребу зарвавшимся политикам? За нервотрепку и сумятицу, что они вносят работу коллектива. Иль они не мучают себя сомнениями? Национал министр юстиции подал сигнал «Ату» – и гончие рванули…
А может, выписывая возросшие штрафы своим жертвам, они испытывают особое наслаждение? Чем выше штраф, тем круче кайф! Тогда та четверка полицаев в Вецружине выглядит, пожалуй, гуманнее: они хотя бы постарались свести к минимуму душевные травмы обреченным – стреляли внезапно и одновременно. И кольца сняли уже с убитых.
Почему вообще «хомосапиенсы» как далеких 40-х, так и сегодняшние позволяют себе измываться над себе подобными? Возомнили себя избранными, хозяевами жизни, коим уже по штату положено помыкать «нетитульным»? Первым заказчик показал пальцем на еврея, вторым – на русского. И исполнитель рад стараться, такова его природа.
Нельзя за флажки?
Вспомним Высоцкого: «Идет охота на волков. Идет охота!» Картина как с сегодняшнего дня списана: с высоких трибун «кричат загонщики», в СМИ «лают псы до рвоты». Хлопочут двустволки – бьют матерых и щенков. Бьют наверняка, потому как заказчики-егеря «оградили нам свободу флажками» – законами (о госязыке и об образовании), постановлениями и прочими подзаконными актами. Плотно обложили.
Всего-то яркие тряпки на бечевке, перемахнуть через которые не составляет труда, а удерживают не хуже каменной ограды. Так уж сложилось – всосали мы с материнским молоком: «Нельзя за флажки!» И этот животный страх не дает нарушить лживый круг изначально порочных ярлыков-законов. На радость двустволкам.
Заказчики этого тотального наступления на права нацменьшинств всем известны поименно, да они и не таятся, красуются перед телекамерами, срывают аплодисменты своего электората. Но что бы они сделали без армии исполнителей? А вот те предпочитают держаться в тени: «работа» хоть и денежная, но, как бы это сказать… не очень приличная. Вот этим бы контингентом и заняться, вытаскивать на солнышко. Страна должна знать своих героев, а особо отличившиеся, может, со временем тоже удостоятся персональной почтовой марки.
Кто бы возражал против Согласия! Но хотелось бы все-таки уточнить: а за чей счет согласие-то? Пока языковые репрессии только ужесточаются. Если сейчас под ограничения подпадают 80 профессий, то на подходе перечень из 250, штрафами грозят просто заоблачными. И требуются все новые каратели, мало того, что они портят кровь честному народу, так еще обходятся налогоплательщикам по 500 латов в месяц каждый. На таком фоне пафосные изречения «согласистов» не что иное, как спекуляция на высоком понятии. И ратуют он не за согласие, а за смирение.
