Рассказывают, что сегодня эстонская детвора пугает друг друга такой «страшилкой»: ночами по Таллину ходит Бронзовый солдат и спрашивает у всех встречных, как пройти на Тынисмяги. Тех, кто отвечает не по–русски, а по–эстонски, душит солдат своею бронзовой рукою. А еще с ним ходят 11 мертвецов. Полгода прошло после таллинской «хрустальной ночи». И никакого радикального продолжения опробованного тогда сценария не последовало. В прошлую пятницу «под подписку» отпущены Дмитрий Линтер и Максим Рева. И хотя впереди их еще ждет суд, возникает ощущение, что о тех событиях сами власти Эстонии предпочли бы деликатно «позабыть»… Но вопросы остались. И главный из них, конечно, что НА САМОМ ДЕЛЕ случилось в апреле в Таллине? И что, при определенном стечении обстоятельств, ЕЩЕ МОЖЕТ случиться?
Вот что рассказала в Брюсселе, во время Европейского русского форума, участникам нашей рабочей секции Лариса Семенова из Таллина, директор Центра по правам человека. Выдержки из ее выступления я уже использовал недавно в одном из своих материалов. Здесь же привожу его основную часть полностью. Именно по обозначенной выше причине.
Национальная политика высокого напряжения…
— События вокруг «Бронзового солдата» весьма симптоматичны. Эстония хотела показать всему Евросоюзу, как на самом деле нужно обращаться со всеми этими «национальными меньшинствами», и в первую очередь, с русскими. Интересно, что большинство европейских государств буквально в течение первой недели заявили, что полностью поддерживают действия эстонского правительства.
В Эстонии живет всего 1 миллион 344 тысячи человек. Причем почти одна треть, 28 процентов, из них — русские. Когда в начале 90–х создавался наш центр, на волне тогдашней эйфории мы думали, что основная наша задача — повышать правовую грамотность людей в новом, демократическом обществе. Но в результате мы стали центром по защите прав нацменьшинств. В том числе мы оказывали правовую помощь и многим пострадавшим во время апрельских событий. И я пришла к однозначному выводу: все это было заранее спланированной провокацией властей. Они, кстати, это не особенно и скрывают… В одной известной эстонской газете еще в 2006 году был опубликован буквально поминутный сценарий того, как будут развиваться события.
Мало того, у нас уже есть информация о том, что через ограждение, которым был спешно обнесен памятник, был пропущен ток высокого напряжения. Хотя еще утром 26 апреля министр обороны уверял нас на прошедшем городском собрании, что если памятник и будет перенесен, то с подобающими почестями. Но люди, которые пришли в тот вечер к памятнику, не собирались его «штурмовать». Они просто стояли и молча смотрели. А вот появившийся полицейский спецназ начал всячески задирать тех, кто стоял в первых рядах.
Уже достоверно известно, что накануне тех событий из эстонских тюрем происходило спешное и массовое условно–досрочное освобождение заключенных. То ли освобождались тюрьмы для массовых арестов, то ли из освобожденных организовывали какие–то команды для каких–то целей…
Этот город «заказали»…
— Хотя так называемый «запрещенный митинг» и был стихийным выражением народного протеста, но до определенного момента он проходил очень корректно и деликатно. Однако многие свидетели говорили нам о том, что немногим раньше рядом были замечены группки эстонской молодежи, чему тогда не придали значения. Как потом оказалось, эти «отряды» приносили в черных мешках для мусора камни и бутылки, и оставляли невдалеке от митингующих. Что это были за группы? Они не были знакомы с защитниками памятника и даже не общались. Но когда начались беспорядки, то «все необходимое» было уже под рукой, искать не надо…
Интересно, что всю толпу полиция начала оттеснять с холма Тынисмяги в строго определенном направлении, в сторону Пярнуманте. Позже многие вспомнили, что там днем тоже были замечены странные группировки, будто проводившие рекогносцировку местности. Можно с успехом предположить, что перед полицейским спецназом не стояла задача рассеять толпу и ликвидировать очаг беспорядков. Потому что, вытеснив людей до середины улицы, в самый фешенебельный центр города, район дорогих ночных клубов и частных магазинов, полиция дальше не пошла. И город был фактически оставлен на разграбление… При этом ведь город был наводнен полицией! Но когда хозяева магазинов обращались к полицейским за помощью, ни один из них не сдвигался с места. Они просто спокойно наблюдали за всем происходящим. Мой сын вел видеосъемку рядом с баром, возле которого убили Ганина. Он там пробыл около часа. И, как он рассказывает, было очень много вызовов полиции. Но ни один полицейский так и не появился. Это при том, что бар находился всего в пяти минутах ходьбы от холма Тынисмяги.
Позже, когда владельцы магазинов стали предъявлять претензии к охранной фирме, которая охраняла многие из этих объектов, те сказали, что не могли приехать, так как улицы были перекрыты. Но у нас есть свидетельства людей, свободно ездивших в то же самое время по тем же самым улицам на своих автомобилях, которые не видели никаких кордонов. И вот тогда, выждав, когда толпа вдоволь побесчинствует, в пять часов утра министерство обороны заявило, что «вынуждено» начать перенос памятника и эксгумацию останков.
Как известно, в толпе люди способны на самые отчаянные действия. В том числе на вандализм и мародерство. И не потому, что они по природе своей мародеры и вандалы. Откуда–то появились люди, и тому есть свидетельства, которые направляли эту неорганизованную массу. Кроме того мы, видя самые первые сюжеты по эстонскому телевидению и понимая по–эстонски, увидели то, что для иностранцев осталось «за кадром». Хотя во время и сразу после таллинских событий к нам обращалось много западных журналистов. Мы охотно делились информацией. Но вскоре они присылали извинения, что не могут это опубликовать или показать…
Обыкновенный фашизм…
— Зато на второй день всех, кто двигался в направлении Тынисмяги, если он говорил при этом по–русски, хватали без разбора. Не важно, шел человек к памятнику или просто возвращался домой с работы. Стоило спецназу только заслышать русскую речь, человека тут же хватали, избивали, связывали — и отвозили в один из «фильтрационных пунктов», или в тюрьму. Всем известный «Д–терминал» — один из таких пунктов. К нам в центр обратилось несколько десятков человек из более чем тысячи задержанных. У большинства из них очень серьезные травмы: переломы рук и ног, ребер, огромные гематомы по всему телу. Выбиты зубы. И, кроме этого, глубочайший психологический шок. К нам в центр мать привела сына. Ему около 30 лет. Здоровый детина на тот момент две недели лежал не вставая и не выходя из квартиры. После того как его выпустили из «фильтрационного пункта». Потому что для него и многих его ровесников рухнула иллюзия, в которой они прожили половину жизни. Иллюзия о политкорректной, свободной и демократической, западной стране под названием «Эстония». Иллюзия о том, что все эти лагеря, аресты и «никому не нужные» страдания, это уже замшелая история, которую можно даже не учить… Иллюзия, которая в них еще жила, несмотря на 15–летние притеснения русских в Эстонии. Ведь до «хрустальной ночи» для них все было просто: стань ЭСТОНЦЕМ — и эта западная жизнь станет твоей. Зато многие наконец–то, первый раз за всю взрослую жизнь, поняли, что они — русские!
Люди настолько привыкли думать, что живут в современном европейском государстве, что многие в «Д–терминале» начинали возмущаться, говорить о своих правах. Но за любое возражение их ставили на колени, затягивали еще крепче наручники, жестоко избивали. Не давали пить, не выводили в туалет. Женщин и мужчин там содержали вместе. И отказывались вызывать медицинскую помощь, даже когда человек уже почти не подавал признаков жизни.
Надо особо отметить, что избиениями в «Д–терминале» занимались чаще всего не полицейские, а непонятные люди в черных масках с прорезями для глаз и одетые в обычную гражданскую одежду. Они были вооружены стальными телескопически дубинками, использование которых запрещено в Евросоюзе. Кто и из кого навербовал этих «заплечных дел мастеров»? И где они теперь? Вопросы, которые пока тоже остаются без ответов…
К нам в центр обратился мужчина 63–х лет, гражданин Германии, которые побывал в «Д–терминале» вместе с сыном. Как немец, он особенно возмущался царившими там порядками. «Вы — фашисты!», — говорил он этим людям в масках. А они, издеваясь над другими людьми, так ему со смехом и отвечали: «Да, мы — фашисты…»
