В средствах массовой информации продолжают обсуждать избрание нового президента страны, преимущества и слабые стороны Валдиса Затлерса. В прошлом номере Ракурс познакомил читателей с точкой зрения латышского политолога Вейко Сполиша, полагающего, что новому президенту уготована судьба простого исполнителя воли выдвинувшей его Народной партии. В этот раз о выборах нового президента и предположительных особенностях его правления мы разговариваем с депутатом 9–го Сейма Латвии Мирославом Митрофановым.
— Считаете ли вы выборы президента «дежурной» кампанией или это действительно знаковое событие?
— Выборы президента страны, безусловно, главное событие в политике Латвии первой половины 2007 года. Если новоизбранный президент Валдис Затлерс просто без больших скандалов проработает первые четыре года, у него автоматически появляются наибольшие шансы быть избранным и на следующий срок. Так что в мае 2007 мы стали свидетелями и участниками достаточно редкого и важного события.
— Как вы голосовали?
— Фракция ЗаПЧЕЛ отдала свои голоса конкуренту Затлерса — господину Эндзиньшу. Выбор для нас был тяжелым. Спор во фракции закончился за пять минут до голосования. Причем обсуждались только два варианта — голосовать против обоих или поддержать Эндзиньша. Мы имели возможность переговорить с обоими кандидатами, и впечатление они оставили непростое. Этакие умеренные, цивилизованные националисты. На все наиболее болезненные вопросы в области гражданства, участия неграждан в выборах или реформы русских школ оба кандидата в президенты отвечали почти одинаково: «решения приняты государством правильные, и пусть все идет так, как идет…». А с русскими они готовы говорить, в том числе, когда надо, то и по–русски. Плюс — никаких претензий или упреков в адрес русской общины страны. И на том спасибо. Не от всякого латышского политика дождешься такого корректного отношения. Однако и активной позиции по решению болезненных вопросов тоже ждать не приходится.
Чем еще очень похожи господа Затлерс и Эндзиньш — это отстраненным отношением к проблеме бедности. Они не представляют, как живут простые люди в нашей стране, и оба не считают социально–экономическую систему, построенную за последние 16 лет, виновной в быстром вымирании населения и бегстве работников заграницу. Бытие определяет сознание — оба кандидата в президенты долгие годы проработали в элитарной профессиональной среде, далекой от жизни народа.
Про плюсы и минусы
— Почему все–таки остановились на кандидатуре Эндзиньша?
— У Эндзиньша было два бесспорных преимущества по сравнению с Затлерсом. Будучи председателем Конституционного суда, он голосовал за целый ряд гуманных и прогрессивных решений. Второе преимущество — на момент выборов Эндзиньш в целом несравнимо лучше был подготовлен к деятельности в сфере управления государством, политики и дипломатии, поскольку всю жизнь проработал в близкой области и был одним из «отцов» правовой системы восстановленной Латвийской Республики. Однако у победившего на выборах претендента — господина Затлерса есть все возможности восполнить недостаток опыта, а человек он талантливый и старательный, этакий «отличник по жизни». К тому же профессиональный опыт Эндзиньша мог обернуться и недостатком для президента, поскольку опыт подсказывает не только безошибочные решения, но и задает пределы возможного и разрешенного. В крупных корпорациях часто приглашают на высшие посты руководителей, работавших до этого в другом бизнесе. Такой шаг позволяет вывести политику предприятия за пределы банальных решений. В этом плане преимущество есть у Затлерса.
Чем обусловлены нападки в адрес ЗаПЧЕЛ, прозвучавшие со стороны других оппозиционных партий после выборов президента?
По всем подсчетам выходило, что за кандидата правящей коалиции господина Затлерса проголосовали не только эта коалиция, но и трое депутатов оппозиционных фракций. Первая информация, добытая журналистами в кулуарах парламента, говорила о том, что дисциплина дала сбой в рядах «Центра согласия» и «Нового времени». Руководители этих фракций не нашли ничего лучшего, как торопливо переложить ответственность на ЗаПЧЕЛ. Пусть эта ложь останется на их совести.
О «скелетах в шкафу» и некоторых исторических параллелях
— На ваш взгляд, президент Затлерс действительно обречен на зависимость от выдвинувшей его Народной партии?
— На момент избрания зависимость была кричащей. За Затлерсом тенью ходил «комиссар» от народников, следивший за любым словом и взглядом кандидата. Но после избрания Затлерс может оказать избравшим его членам правящей коалиции одну–единственную гарантированную услугу — не торопиться с роспуском Сейма. Отважиться на такой шаг Затлерс технически не способен по причине отсутствия опыта и связей в оппозиционных партиях. А вот дальше никаких гарантий никто правящим дать не может. Вряд ли у уважаемого доктора есть такой «скелет в шкафу», который его навечно сделает его послушной марионеткой. Набившие оскомину истории о «докторских конвертах» не могут играть роль вечного компромата. Существует одно рискованное сравнение, которое я не могу не привести. В свое время российские олигархи приложили руку к приходу к власти президента Путина. Укрепившись, Путин приложил руку к… их устранению из власти.
— Что можно ожидать от нового президента в области межгосударственных отношений?
— Приведу еще одну рискованную параллель. Во времена холодной войны отношения между СССР и США улучшались в периоды, когда в Америке к власти приходила республиканская администрация. Правые циничные прагматики–республиканцы быстрее находили общий язык с советскими лидерами, ибо соглашались отложить в сторону демократическое словоблудие и закрыть глаза на многие непростительные, с точки зрения демократов, «проступки» Советов. И тогда стороны договаривались о вещах, одинаково важных для обеих держав, — о сдерживании гонки вооружений и экономическом сотрудничестве. Если прежний латвийский президент госпожа Фрейберга скорее напоминала американских демократов в своем желании поучать и не прощать Россию за «неправильное» отношение к истории и демократии, то Затлерс в силу своего цинизма и правых взглядов может занять прагматичную позицию, отказавшись от западнического «мессианского» подхода. Кстати, для русских Латвии в ближнесрочной перспективе такие перемены невыгодны, ибо только укрепят тенденцию к забвению правозащитной тематики в российско–латвийском межгосударственном диалоге.
Выбирать ли главу всем миром?
— Считаете ли вы, что избрание нового президента уже так или иначе, но изменило латвийское общество?
— Да, страна изменилась. Впервые латышское большинство приняло кандидата, предложенного фактически русской оппозиционной партией. При всем моем негативном отношении к «Центру согласия» надо признать, что выдвижение им Эндзиньша кандидатом в президенты сыграло роль в преодолении межобщинного политического конфликта. Кинуть камень в адрес предложивших Эндзиньша русских политиков рискнула только уходящая Вайра Вике–Фрейберга. Это не самое лучшее завершение ее президентской карьеры. Мне жаль, что именно этой неуклюжей выходкой и дурацкой фразой о «вобле и водке» запомнится она нашим соотечественникам, хотя в ее послужном списке немало справедливых и смелых решений в пользу законности и уважения прав национальных меньшинств. Но из песни слова не выкинешь.
На момент избрания президента общество разделилось на большинство и меньшинство не по национальному, как всегда, а по мировоззренческому признаку. Большинство простого народа и парламентская оппозиция болели за «народную альтернативу» — за Эндзиньша. Впервые также образовалась та самая коалиция, о возможности которой я говорил в течение четырех лет. Оппозиционная русская партия ЦС договорилась с оппозиционной латышской партией «Яунайс лайкс». Посрамлены оказались те бывшие члены ЗаПЧЕЛ, которые ругали нашу партию за попытки вступать в тактические альянсы с нововременцами. Договариваться можно и нужно.
Но вернемся к выборам. По другую сторону баррикады оказалось меньшинство — часть медиков, объединенных корпоративной солидарностью, крайне правые антикоммунисты и депутаты правящей коалиции, испугавшиеся внеочередных выборов. Они цеплялись как за соломинку за «кандидата олигархов» — Затлерса. Хотя, как я уже сказал, практические отличия между обоими кандидатами преувеличивать не стоит. А вот символические — нельзя преуменьшать. И, поскольку «народный кандидат» проиграл, а «олигархический» был избран, теперь общество разочаровано и все активнее вслух мечтает о «всенародно избранном» президенте.
— Вы продолжаете возражать против всенародных выборов президента? Почему?
— Действительно, выборы президента в нашей стране по определению не могут быть всенародными, поскольку части народа, а именно негражданам, отказано в праве голосовать. Но дело не только в том. Если вводить прямые выборы президента, то, во–первых, надо параллельно перераспределять власть в пользу президента, дать ему дополнительные полномочия и конституционную защиту. А во–вторых, надо брать под жесткий контроль избирательные кампании. На сегодня их исход определяют деньги. Идеи и личности имеют вторичное значение. Если президента выбирали бы в условиях такой же телевизионной «промывки мозгов», какая имела место во время последних парламентских выборов, то уверяю вас, те же самые избиратели, недовольные ныне исходом «кулуарного» избрания Затлерса, сами «добровольно и с песней» проголосовали бы за того кандидата, о котором громче всего кричала бы реклама. И я не уверен, что им стал бы Айварс Эндзиньш.
