Памятник в Таллине, известный как «Бронзовый солдат», — культовое место для местных русских. С поправкой на то, что и памятник более «локального» характера, и русских в Таллине значительно меньше, чем в Риге, «Бронзовый солдат» тем не менее для таллинцев примерно то же, что для нас памятник Освободителям.
В День Победы, в день освобождения Эстонии от гитлеровских войск и 23 февраля сюда точно так же приходят ветераны, стекается молодежь. К вечеру памятник утопает в ковре из цветов. Вот уже около года власти Эстонии пытаются протащить через парламент закон, позволяющий снести этот памятник. Недавно я побеседовал со Светланой Кунгуровой, активисткой таллинского «Ночного дозора», общественного движения, вставшего на защиту памятника.
«А вот на пикничок вы зря собрались…»
— Наше движение сложилось в мае прошлого года абсолютно стихийно, — рассказывает Светлана.— Когда в СМИ прошла информация, что правые радикалы хотят устроить на том месте, где возле «Бронзового солдата» находятся захоронения, — пикник! В Интернете началась активная переписка по этому поводу. В результате буквально спустя пару дней организовалась и вышла на дежурство первая группа «Ночного дозора». Но люди продолжали подтягиваться, и уже через неделю нас было полторы тысячи! Сейчас мы несем эту вахту и возле других памятников освободителям. Конечно, мы занимаемся не только этим. Мы устраиваем пикеты, делаем заявления и по поводу нашей языковой инспекции, которую уже окрестили «языковой инквизицией». И по поводу массового безгражданства: 250 тысяч людей, одна пятая часть населения Эстонии, имеют паспорт с надписью «aliens». Но защита монумента на Тынес Мяге, из которой и родился «Ночной Дозор»,— это наша «основная тема».
— Но, как я понял из сообщений в прессе, власти Эстонии уже приняли закон, позволяющий снести «Бронзового солдата»?
— Тут речь идет на самом деле о двух законах. Один из них — «О запрещенных сооружениях…» — наш президент еще не подписал и есть надежда, что не подпишет. Второй — «О захоронениях» — уже подписан. Вот именно он и представляет опасность. Сначала власти уберут захоронения, якобы расположенные в неудобном месте. А потом решат, что раз памятник фактически не является надгробным, то «просто так» он тут стоять не должен, и снесут его. Но мы будем бороться до конца! У нас уже появились друзья и сторонники в России и в Германии, в Италии, Англии, Латвии, Литве, Украине и Белоруссии. Нас поддержало немецкое телевидение, хороший сюжет прошел на британском радио. Дело в том, что сложилась парадоксальная ситуация: получить доступ к СМИ, говорить во всеуслышание так, чтобы нас не переврали, мы может только ВНЕ Эстонии.
«А «маленький Париж» у вас можно заказать?»
— Но ведь есть и в самой Эстонии русские газеты, радио, или телевидение. Трудно поверить, что в своем отношении к памятнику они солидарны с вашими нациками.
— Эстонские газеты и телеканалы психологически существуют совсем в другой реальности. А русские либо куплены крупным бизнесом, который напрямую зависит от власти, либо принадлежат политическим партиям. Перед выборами 4 марта все, что связано с «Ночным дозором», пытались превратить в инструмент для политических игрищ. Например, не так давно мы встречались с одним парламентарием и председателем вполне либеральной и «центристской» партии. Произошел примерно следующий разговор: «Что–то вы такие неактивные, — говорит политик, — неужели не способны на что–то серьезное? — Мы делаем все, что можем, — отвечаем мы, — но у нас фактически нет доступа к прессе. А ведь народ почти ничего не знает… — Мы могли бы вам помочь с прессой, — отвечает политик, — но единственное… (следует многозначительная пауза). Может, стоит организовать «маленький Париж»?.. И вскоре «очень маленький Париж» у нас действительно случился. В центре города. В фешенебельном эстонском квартале побили ночью стекла сорока «крутых» иномарок. Это случилось как раз вскоре после того, как был принят закон «О захоронениях», а «Ночной дозор» выступил с заявлением, призывающим не разжигать национальную рознь.
— Создать на основе «дозора» партию или общественную организацию вам в голову не приходило?
— Нет. В этом и заключается весь смысл нашего движения. Сейчас МЫ — это «всего лишь» проявление гражданской позиции КАЖДОГО. Сейчас власть не может нами манипулировать. Мы, как они нас называют, «маргиналы»… Хотя, по моим наблюдениям, в «дозоре» превалируют именно те, у кого в жизни все сложилось, люди вполне состоявшиеся. У них своих забот выше крыши, но «дозор» — это их свободный выбор, их убеждения. Если же мы объединимся в официальную структуру, с руководством, иерархией и финансами, нас легко и просто можно будет «посчитать».
«Съесть–то он съест…»
— Власти оказывают давление на вас?
— Постоянно. Прослушиваются наши телефоны. По любому высосанному из пальца поводу накладывают штрафы. Полиция безопасности приглашает на беседы, где ненавязчиво рекомендует прекратить «разжигать» и «провоцировать». Причем «пэбэшники» стараются не вызывать нас по повестке, а, допустим, пригласить встретиться в кафе и побеседовать «по–хорошему» (по закону предложения такого рода можно игнорировать. — А.Ш.). Однажды мы на двух автомашинах из разных районов города ехали на пикет, везли плакаты. Почти одновременно обе машины остановила полиция. Ту, на которой ехала я, догнала и прижала к обочине вполне «штатская» машина, но с мигалкой на крыше. С подошедшей женщиной–полицейской у нас произошел такой примерно разговор: «У вас грязные номера», — говорит работник полиции. Я предлагаю выйти и посмотреть. Смотрим… «Да, удивительно, но номера чистые… — разочарованно тянет полицейская. — Значит, у вас не был пристегнут ремень безопасности. Я оформляю протокол». Протокол, который обычно заполняется три минуты, она заполняла 57 минут, ровно! В результате наша акция оказалась почти сорванной: мы едва успели приехать к окончанию заявленного времени и продемонстрировать собравшейся прессе полицейские протоколы.
— А лично вы почему этим занимаетесь?
— «Бронзовый солдат» — это наш последний рубеж. Дальше отступать некуда… За 15 лет эстонской «независимости» русских здесь законопатили по норам так, что дальше некуда. Не дай бог высунешься и вспомнишь, что ты — русский, что у тебя есть своя история и свои ценности. Если снесут памятник, то следующими будем мы сами. Эстонские русские — и граждане, и неграждане. Я не хочу, чтобы мой ребенок жил в мононациональной, «этнически чистой» стране. Наверное, вы слышали, как 21 февраля наш президент заявил, что солдаты, воевавшие в Советской армии, это «шайка бандитов». Как и у вас, у нас запретили носить советские ордена.
— Ну у нас тут ситуация, как в том анекдоте: «Съесть–то он съесть, да кто ж ему даст…» Когда 9 Мая к рижскому памятнику Освободителям приходит за день 100 тысяч человек, заставлять ветеранов снять ордена попросту небезопасно…
— У нас возле «Бронзового солдата» происходит то же самое. Мой муж занимается историей. Обычно мы с ним, идя туда, одеваем военную форму Великой Отечественной. А люди туда идут с утра и до позднего вечера. К вечеру класть цветы уже просто некуда!
