От редакции.
В ЗаПЧЕЛ продолжается анализ итогов недавних выборов в Сейм. Выводы будут представлены на съезде объединения в начале будущего года. Но обсуждение идет не только внутри партии. Ракурс предлагает читателям взгляд на недавние события со стороны — нашего постоянного автора Валерия Дьячкова*. С оценками Валерия кто-то не согласится, они, как и любые другие, не истина в последней инстанции, но, по мнению редакции, могут быть интересны читателям газеты.
Почему «люди труда» упорно голосуют за правых? Есть ли у левых в Латвии перспектива стать правящими? Почему рейтинги не совпадают с результатами? Почему ЗаПЧЕЛ проиграл ЦС? Что сегодня наиболее важно для русскоязычной общины? Как результаты выборов отразятся на стране и русскоязычной общине? Что будет дальше? Выборы состоялись, но вопросов остается много. Попробуем ответить на некоторые из них.
Почему в Латвии «люди труда» упорно голосуют за правых?
Главная проблема и главная линия общественного противостояния во всей Европе – социально-экономическая. У нас же есть еще две значимые проблемы и линии общественного противостояния – это гражданские права и межэтнические (межобщинные) отношения. Соответственно, наши партии по одним проблемам могут выступать как левые, а по другим как правые.
Как формировалась ситуация в Латвии? Пока народ пел и плясал, радуясь обретению независимости, предприимчивые люди начали прибирать к рукам госсобственность и, для обретения власти, группироваться в партии. Естественно, в правые. Для уменьшения числа претендентов они действовали на трех линиях сразу. Восстановив права довоенных собственников, отсекли от дележа значительную часть «людей труда». Лишив часть русскоязычных гражданства, отсекли еще часть. Сделав официальным только латышский язык, «монополизировали» делопроизводство и управление всех уровней, т.е. еще уменьшили возможности русскоязычных. В таких условиях и партии создавались только латышские. Естественно, они отстаивали приоритетность прав латышей, даже если в социально-экономических вопросах были левыми.
Приоритет, то есть неравноправие, не просто морально-юридическая категория – это источник конкретных материальных выгод типа привилегий в сертификатах, в занятии управленческих и чиновничьих должностей, в начислении пенсий, в приватизации, в покупке земли и т.д.. Даже достижения в экономике и социальной сфере без равенства прав улучшают положение прежде всего «имеющих приоритет». Так что у большинства латышей независимо от «классовой принадлежности», увы, есть корыстный материальный интерес в поддержке тех партий, кто меньше покушается на приоритет прав латышей. Получается своего рода национально-социальный консенсус «труда и капитала», действующий в ущерб левым партиям. Навар от приоритета прав реален, а возможный выигрыш от социально направленной политики левых гипотетичен.
Сохранение существующей ситуации выгодно латышской общине. Русскоязычный электорат пока просто мало значим, поскольку сильно урезан безгражданством и растягивается по большому числу партий. Кроме того, идеи социал-демократии не могут найти отклик в среде вчерашних крестьян, а промышленного рабочего класса у нас практически нет. Да и наши соцдемы и социалисты по национально-правовым вопросам выступают как правые. Так что власти правых ничто не грозит, если они сами не вызовут социальный кризис. Они воюют между собой, деля деньги, но в приоритетности прав латышей они едины. Так же, как едины в противостоянии левым социальным программам, снижающим прибыльность бизнеса.
Оценка партий по каждой из трех проблем позволяет лучше понять их возможности и перспективы. В том числе возможности коалиций, объединений и слияний. Многие политологи считают, что правые партии давно бы объединились, если бы за ними не стояли борющиеся за свои приоритеты бизнес-группировки. Тэбэшников не берут в коалицию ведь не потому, что они радикальны в национально-правовых вопросах, а потому, что они сделали левой социально-экономическую часть программы, что не может нравиться любому бизнесу. Проблема согласистов не только в том, что их избиратели русские, а в том, что огромные деньги на предвыборную кампанию им дал какой-то бизнес. Скорее всего с русскими корнями, но стремящийся укрепиться в Латвии. Центристская, то есть аполитичная платформа для этого наиболее перспективна. Но нужна ли головная боль от новых конкурентов властвующим бизнес-структурам? Репшистов ведь тоже игнорируют не только из-за их популизма и непредсказуемости. За ними стоит бизнес, претендующий на сотни миллионов госденег под проекты сомнительной полезности типа «Замка света». Кроме того, они претендуют на монополию власти, выталкивая из нее остальных.
Такова наша реальность.
О состязании ЦС и ЗаПЧЕЛ
Что такое ЗаПЧЕЛ?
Фактически это партия «Равноправие». По социально-экономической линии это умеренная общенациональная левая партия, отстаивающая интересы наемных работников, независимо от их национальности, но не забывающая интересы бизнеса и государства. В межобщинных отношениях она хотя и прорусская, но тоже левая и не националистическая, так как добивается равноправия языковых общин, а не привилегий русскоязычным латвийцам. И по линии гражданских прав она тоже левая, поскольку ее цель – равенство гражданских прав для всех. Позицию ЗаПЧЕЛ когда-то очень четко охарактеризовал Плинер: «Школа, язык, гражданство для нас – святое. По этим проблемам мы защищали, защищаем и будем защищать русскоговорящую общину до полного равноправия с титульной нацией». ЗаПЧЕЛ не стремился к радикализму, но решительных действий не отвергал, когда нет иного способа воздействия на власть. Соответственно, люди воспринимали запчеловцев больше как борцов и защитников, чем как переговорщиков и уж точно не как просителей. Не важно, сколь значимы были практические результаты массовых протестных акций, важно что они дали людям чувство принадлежности к одной общине и надежду на равноправие. Осознание этого и поддерживало высокий рейтинг ЗаПЧЕЛ.
А что такое ЦС?
Формально «Центр согласия» – новая политическая сила, впервые выступающая на выборах в Сейм, но фактически ЦС продолжил дело ПНС, переняв ее установки и людей, но сменив вывеску и руководителя.
Центристы избегают острых правовых и этнических проблем. Они предлагают людям простой красивый лозунг: «Оставим прошлое историкам, забудем обиды и начнем совместно решать социально-экономические проблемы. Реальное повышение уровня жизни снимет многие сегодняшние проблемы и создаст новую основу для решения оставшихся в будущем». ЦС принципиально не поддерживал протестных акций, считая что они ведут только к обострению межобщинных отношений. Такая позиция нравится многим: и тем, кого пугают разговоры о необходимости борьбы за права (худой мир лучше ссоры), и особенно тем, кого сегодняшняя ситуация устраивает. Соответственно, народ воспринимал согласистов как переговорщиков и просителей. Поскольку ПНС шла этим путем уже многие годы, а практически значимых результатов не было, то поддержка ее (а, соответственно, и ЦС) в народе была невысока. Люди понимали, что способность выговорить должности для себя и даже успешность хозяйственной деятельности в думе еще не означает способности отстоять интересы русскоязычной общины в жизненно важных для нее вопросах. Понимание ситуации и определяло низкие рейтинги ЦС.
Что же повлияло на конечные результаты выборов?
Известно, что кто имеет больше денег, тот имеет больше шансов убедить избирателей. Большой объем теле- и радиорекламы, конечно, сделал свое дело. Но ведь не всем это помогает. Значит, важно не сколько говорить, а что. Надо признать, что ЦС действовал эффективней ЗаПЧЕЛ. Они отслеживали ситуацию и меняли свою тактику по ходу дела. Сначала согласисты откровенными нападками на запчеловских лидеров и очернениями их принципов заставили запчеловцев смягчить свою позицию по части протестов. Они потеряли на этом в рейтингах, но лишили ЗаПЧЕЛ главного преимущества, то есть фактически заложили основу своего качественного перевеса, позволившего постепенно перетягивать избирателей. Далее они объявили себя партией с левым уклоном и начали перенимать и расширять лозунги ЗаПЧЕЛ. (Язык? Да, мы будем добиваться меньшинственного, регионального и пр. статуса русскому языку. Гражданство? Да, мы будем добиваться облегчения натурализации. Пенсии? Да! Зарплаты? Да! Жилье? Да! Латыши доверяют нам, выберите нас, и мы договоримся с ними без борьбы и надоевшего всем противостояния! И т.п.) Они блефовали, но они боролись. Они использовали любые возможности, начиная с привлечения популярных людей типа Мирского и живых встреч с избирателями, до откровенно чернопиаровского приема с Казаковым.
Перелом наступил, когда Урбанович в передаче Воронцова вдруг заявил, что он первым выйдет на улицы переворачивать машины, если власть имущие их «кинут». Рейтинг ЦС стал быстро расти. Можно было бы сказать, что они вытеснили ЗаПЧЕЛ с его политического поля. Но, к сожалению, это не совсем так. ЗаПЧЕЛ сам ушел со своего поля, когда снял лозунг активной борьбы и протестных акций. Люди оказались в растерянности. Теперь им предстояло выбирать между двумя политическими силами с практически одинаковыми лозунгами. Но при этом одна ведет активную борьбу, общаясь на простом и понятном языке, имеет в своих рядах людей с положительным опытом взаимодействия с властями, имеет какую-то поддержку в латышской общине, а вторая вместо простого и ясного объяснения своего видения проблем и методов их решения занимается философскими рассуждениями на тему этих проблем.
Склад мышления наших людей «рационально-эмоциональный». Во время опросов они отвечают осознанно, а в момент голосования действуют спонтанно, руководствуясь чувствами. Потому рейтинги часто сильно не совпадают с голосованием. Потому так эффективен популизм и черный пиар. ЦС максимально использовал эмоциональную составляющую, а ЗаПЧЕЛ, к сожалению, ее сильно недооценил. Вообще, создавалось спечатление, что ЗаПЧЕЛ боится невзначай вытолкнуть ЦС за 5-процентный барьер. Есть и другие менее значимые факторы. В результате ЦС сумел снять плоды с поля, созданного трудами ЗаПЧЕЛ. Попаслись на этом поле и другие.
Что мы сегодня имеем и что более важно?
Принцип «национально-социального консенсуса» вновь сработал и правые партии получили абсолютное большинство мест в парламенте. Латыши проголосовали не за стабильность в хорошем смысле, а за сохранение существующего неравноправия и своих привилегий. Из левых только ЗаПЧЕЛ прошел 5-процентный барьер.
Но и у ЦС перспектива не из радужных. Ведь даже получение каких-то должностей не означает возможности влияния на политику. Но, главное, неясно, какими способами они будут достигать согласия в обществе, где представители одной общины не согласны признать равными себе представителей другой. Слова Урбановича: «Нам нужно найти формулу согласия между латышами и русскими», — означают, что они не знают, как это сделать. Действительно, все что возможно, ПНС уже испробовала, а в ходьбе по кругу пользы для общества как-то не видно. Власть, чувствуя угрозу, может отступить перед сильным, как это было недавно во Франции, но уговоры она воспринимает как слабость и гнет свою линию.
Что сегодня наиболее важно? Не поправки к конвенции о нацменьшинствах и не свободное перемещение в границах ЕС. Думаю, что даже не вопросы равноправия и гражданства. Без них мы сможем еще какое-то время существовать, не теряя своей национально-исторической идентичности, не разрывая связи со своими предками.
Главной нашей проблемой сейчас стала проблема сохранение русского образования. Наших детей ждет судьба латгальцев, превращенных в людей второго сорта, лишенных своей национальности, своего языка и, фактически, будущего. Но это тема отдельного разговора.
*Об авторе.
Валерий Дьячков. По первой специальности – геолог-геофизик,
отработал 10 лет начальником отряда в северных сибирских экспедициях. По второй специальности (радиоинженер) работал в СКБ ВНПО «Союзморинжгеология». Последняя должность – главный конструктор проекта. В настоящее время технолог по ремонту двигателей.
