В политических битвах летнее затишье. Мы беседуем с Мирославом Митрофановым о вечном – о политике и демократии, о том, как они отвратительны и неизбежны.
Часть I. Изобретение велосипеда
— Мирослав, зачем нужна демократия? Неужели нельзя обойтись без выборов, политической торговли и политтехнологий?
— Демократическая суета раздражает, и вопрос о незаменимости демократии мы задаем себе регулярно. Глядя из сегодняшнего дня, надо признать, что без выборов и политической торговли обойтись невозможно. Без сомнительных политтехнологий обойтись можно в условиях идеальной демократии. Скажем, в маленьких европейских городках, где все знают друг друга и навязчивая самореклама не играет решающей роли. В прочих случаях без технологий воздействия на сознание избирателей не обойтись. Это отвратительная изнанка демократии.
— Слова «отвратительный» и «демократия» обычно не принято ставить рядом…
— С точки зрения многих западных политиков то, что я сказал, действительно звучит кощунственно. По убеждению «демократов-фундаменталистов», которые абсолютно владеют умами в Америке, у демократической системы есть некая сакральная ценность. Вера в святость демократии оправдывает вмешательство в дела разных стран, оправдывает «экспорт демократии», ее грубое навязывание всему миру. Американцы и их европейские союзники считают морально оправданным тянуть человечество железной рукой к счастливому будущему. С проявлениями миссионерского поведения я не раз сталкивался в Европарламенте, когда восторженные депутаты готовы были флажками на карте обозначать победоносное продвижение демократии на Восток, аплодируя вестям о каждой новой цветной революции. В эти моменты они были похожи на коминтерновцев времен Троцкого. Та же революционная романтика, та же ненависть к теоретическим врагам, любовь к незнакомым революционным массам и осознание собственной миссии в перманентном продвижении революции. У нынешних восторженных апологетов демократии есть одна черта, совершенно роднящая их с троцкистами, – избирательная слепота в восприятии фактов. Все, что говорит о моральности и самоотверженности революционных масс, воспринимается без критики как истина, все негативные факты отметаются. Например, когда спустя несколько лет после цветных революций на Украине и в Грузии оттуда стали поступать тревожные вести о неудаче демократических реформ, интерес к событиям в этих странах резко пошел на убыль. Тот факт, что демократия не может возникнуть на неготовой почве, никак не укладывается в головах современных западных фундаменталистов.
— Так демократия – это хорошо или плохо?
— Я убежден, что демократию нельзя измерять в нравственных категориях. Это не более чем технология общественного устройства. Причем не единственная. Даже в современном мире у нее есть альтернатива в виде китайской административной системы. Для Западной Европы и Америки демократия является наиболее органичной социальной технологией. Что неудивительно – именно Запад создал эту технологию на основе своего исторического опыта и традиций. Для остального мира демократия часто не является органичной и не оправдывает ожиданий. Помимо внешних атрибутов, таких, как регулярные выборы, наличие парламента и свободной прессы, западная демократия основана на элементах, которые невозможно ни навязать силой, ни передать в виде гуманитарной помощи. В первую очередь это уважение к частной собственности, к частной жизни, к достоинству индивидуума, а также культура ненасильственного решения вопросов. Страну можно оккупировать, передать ей демократические ритуалы, найти туземцев, готовых изображать из себя участников свободных выборов. Однако как только бдительность оккупантов притупляется, «демократические политики» продолжают «диалог» привычными средствами. Взрывают и запугивают избирателей, обмениваются нападениями частных армий.
— Вы имеете в виду современный Ирак?
— Не только. Ирак – это символ провала экспорта демократии. Более сложный случай – демократизация советского общества. Механический перенос демократических атрибутов пока не привел к формированию полноценной демократической системы ни в одной из бывших республик Советского Союза. Энтузиазм масс быстро сменился апатией и даже агрессивным неприятием всего, что связано с демократией. Те же самые люди, которые с упоением слушали прямую трансляцию первых демократических дебатов в Верховном Совете, уже через пять лет произносили слово «демократия», настойчиво вставляя мягкое «р» перед буквой «м».
— Так может быть для постсоветских людей все же лучше административная система, а не демократическая? Может быть, нашему менталитету ближе Китай, чем Америка? Обойдемся без раздражающих выборов, противной саморекламы политиков, разоблачений и полива в прессе?
— Отвечать на этот вопрос можно без теоретических допущений. История поставила над нами жестокий опыт – семьдесят лет классической административной системы в условиях тоталитарного общества. У этой системы были несомненные достижения – победа в великой войне, прорыв в космос, обеспечение подлинной независимости страны. Были и спорные достижения – сравнительно невысокий уровень жизни. Но был и главный провал – отсутствие динамической стабильности.
— Что вы имеете в виду? Десятилетия застоя как раз были очень стабильным временем. Мы хорошо помним об уверенности в будущем и возможности спокойно работать и растить детей. То время выглядит очень стабильным по сравнению с кошмаром перемен и потрясений последних 16 лет.
— Застой и динамическая стабильность – это не одно и то же. Представьте себе велосипед. Если его установить вертикально и закрепить подпорками, он обретет стабильность. На нем можно сидеть, не прилагая особых усилий, и даже не учиться ездить. Если подпорка ослабнет – седок с треском падает. Другой способ удержать велосипед в вертикальном состоянии – попеременно нажимать на педали, заставляя его двигаться. При этом надо тратить силы, быть внимательным, балансировать, но в итоге – велосипед тоже не падает и плюс к этому еще и двигается вперед. В итоге возникает динамическая стабильность, как процесс исправления бесконечной последовательности нестабильных состояний. Демократия – это как раз и есть организация потока нестабильных состояний общества, обеспечивающих его устойчивое развитие.
— Если следовать логике вашей аллегории, что может означать «подпорка» применительно ко временам застоя?
— Одна подпорка — высокие цены на нефть, вторая — наличие консервативного лидера. В середине 90-х цены на главный экспортный товар упали, Союз лишился части валютных поступлений, возник дисбаланс в финансовой системе. Одновременно появляется лидер, чьи неуемные реформаторские затеи добивают систему. В итоге – революция и развал государства. В условиях зрелого демократического общества авантюрист не смог бы занять высший государственный пост, его бы остановили и политические противники, и свободная пресса. Было бы много малых «революций» — грязи в газетах, громких разоблачений и напряженных перевыборов, но это не было бы кардинального развала.
— Вы упомянули китайскую административную систему как альтернативу демократической…
— Таковой она выглядит на сегодняшний момент истории. Однако есть два «но». Первое – возраст системы. Традиция отбора и продвижения административных руководителей в Китае насчитывает около четырех тысяч лет. У китайцев было время чему-то научиться ценой регулярных дорогостоящих ошибок. Второй момент – очень похоже, что китайцы вслед за демонтажем социализма в экономике произведут и постепенный демонтаж жесткой административной системы путем внедрения в нее элементов демократических процедур. Стремительное развитие Китая – результат переноса всевозможных западных технологий на китайскую почву. Без копирования западного общественного опыта они тоже не обойдутся. В итоге получится что-то похожее на японскую систему, где демократические процедуры политической борьбы и выборов органично дополняют древние традиции отбора и продвижения административной элиты.
Продолжение следует
