В прошлом номере Ракурса мы сообщали, что, по официальным данным, полторы тысячи выпускников девятого класса, или 5,7 процента, не получили в этом году свидетельства об окончании основной школы. Не исключено, что это и следствие реформы–2004, затронувшей в первую очередь русские школы. Однако соответствующих исследований и достоверных данных о результатах реформы нет. Почему нет? Об этом пишут Яков Плинер и Валерий Бухвалов. И тот, и другой — доктора педагогических наук, депутаты от ЗаПЧЕЛ, кандидаты в депутаты парламента следующего созыва.
Нам нередко доводится отвечать на вопросы, напрямую относящиеся к качеству школьного образования. Можно ли верить результатам выпускных экзаменов, которые публикуются на сайте минобраза? Нет ли каких–либо подтасовок? Почему нет результатов анализа хода реформы–2004? Когда такие результаты будут официально опубликованы?
Презумпция невиновности, как известно, носит всеобщий характер и, следовательно, обвинять чиновников в подтасовках никто не вправе. Но сомнения у нас действительно есть. Уж очень велико искушение приукрасить результаты выпускных экзаменов, особенно в той части, которая касается предметов, изучаемых на госязыке.
Чтобы не допустить саму возможность подтасовок, нужно иметь научно достоверные и документально оформленные данные о ходе реформы, настаиваем мы. Нам на это уже три года твердят, что–де результаты реформы школы в той части, которая относится к замене родного языка учащихся на неродной, не могут быть оценены ранее 2007 года. Весной следующего учебного года ученики «первопроходцы» реформы–2004 будут сдавать экзамены за курс средней школы. Эти дети в 10–12–х классах 60 процентов учебных часов, или 22 урока из 36 в неделю, учились на латышском языке. Вот сдадут эти дети выпускные экзамены, говорят чиновники, тогда и поговорим о качестве школьного образования и результатах реформы.
Но зачем ждать результатов весной 2007 года, если уже сейчас, осенью, можно провести ряд несложных педагогических измерений, и сделать на их основании предварительные выводы?
Политики мстят детям?
Можно, например, измерить время, которое ученики затрачивают на выполнение заданий на русском и латышском языках. Есть основания утверждать, что на латышском языке времени затрачивается на 50–70 процентов больше.
Можно измерить, сколько заданий на уроках и дома делают дети, которые изучают один и тот же предмет на русском и латышском языках. Опять же мы предвидим результат — на русском языке ученики выполняют на 30–40 процентов больше заданий, чем на латышском. То есть если обучение идет на русском языке, школьник задачек решает существенно больше, нежели по тому же предмету, но при обучении на государственном.
Следующий параметр, который можно измерить, — количество творческих заданий, которые выполняют учащиеся на русском и латышском языках. Поясним для родителей. Основная задача школы — максимальное развитие интеллекта учащихся. Знать много и быть умным — это, что называется, две большие разницы. Творческие задания даются для развития учащихся. С 2005 года в основной школе с 1–го по 9–й класс внедряются новые стандарты и программы обучения. Новизна их как раз в том, что основное внимание переносится с заучивания информации на освоение учащимися способов получения, обработки и использования информации. В ближайшем будущем такие же программы будут подготовлены и для средней школы.
Так вот, таких заданий, по нашим данным, на русском языке ученики выполняют в два раза больше, чем заданий на латышском. И основной упор в обучении в 10–12–х классах, к сожалению, делается — в ущерб развитию интеллекта детей — как раз на запоминании информации.
Еще один показатель, который можно оценить, — уровень тревожности учащихся классов, где предметы преподаются на латышском языке. Мы неоднократно убеждались, что в классах, где реформа продавливается в жесткой форме, уровень тревожности учащихся на 40–45 процентов выше, чем в тех классах, где учителя работают по модели легкого билингвизма.
Было бы нелишне провести также анкетирование самих учащихся. Мы рекомендуем включить в анкеты, например, такие вопросы: 1) понимаешь ли ты смысл изучения предмета на латышском языке? 2) как ты сам оцениваешь результаты своего обучения на латышском и русском языках? 3) как повысилась твоя конкурентоспособность после введения преподавания на латышском языке? 4) считаешь ли ты правильным перевод части предметов на латышский язык обучения?
Что именно ответит большинство учащихся на эти вопросы, мы можем спрогнозировать уже сейчас. Смысла изучения предметов на латышском языке большинство детей не понимают, особенно те, кто планирует в дальнейшем учиться в частных вузах и за границей. На вопрос, стоило ли переводить обучение части предметов на латышский язык, большинство детей, скорее всего, ответят что в средней школе уже давно пора создавать классы с РАЗНЫМИ языками и уровнями обучения. Должны быть классы с обучением только на госязыке, классы с билингвальным обучением, классы с обучением на русском языке и на английском или немецком. Например, в Германии высшее образование бесплатное, но в наших школах немецкий язык практически не преподается. Россия предоставляет выпускникам русских школ возможность бесплатного обучения, однако российские программы сложнее латвийских, и для успешного учебы в России необходимо углубленное изучение ряда предметов. Но когда же им изучать математику углубленно, если львиная доля времени уходит на перевод текстов с латышского на русский и обратно? Определенная часть детей планирует после школы учиться в европейских университетах на английском языке. Зачем им преподавание на латышском языке? Правда, есть родители, которые уповают на то, что их дети после окончания вуза вернутся в Латвию, а значит, им нужен государственный. Но кто сказал, что у наших детей слабые знания латышского языка, — Добелис, Табунс, Черный Карлис? Они что, проверяли их лично? Уже после девятого класса абсолютное большинство учеников получают сертификаты о знании латышского языка. Дать возможность в средней школе развиваться по тем предметам, которые будут необходимы им в вузе, а значит, и развиваться на том языке, на котором они планируют продолжать обучение, — вот это реальное повышение конкурентоспособности. Принудиловка 60 на 40 никакого отношения к росту конкурентоспособности не имеет. Она наказание, месть политиков нашим детям.
Как дела с совестью и профессионализмом?
Реформа в русских школах идет по–разному и во многом зависит от совести и профессионализма администрации и учителей. Там, где совесть есть и профессионализма достаточно, реформа превратилась в легкий билингвизм, который позволяет ученикам успешно осваивать знания предметов. Там, где с совестью плохо, а с профессионализмом еще хуже, там уроки истории, бизнеса, географии и других предметов превратились в уроки латышского языка. Говорить о качестве таких уроков можно разве что применительно к пяти–десяти ученикам из тридцати. Это дети, у которых явные способности к языкам и для них не столь уж важно, на каком языке учиться, — на родном, латышском или английском. Но большая часть детей в таких классах пребывает в состоянии постоянного стресса и учебной перегрузки. Выполнение заданий на уроках и дома превращается в двойной перевод. Педагогического смысла такое учение не имеет, знания латышского языка действительно становятся немного лучше, но знания предмета значительно ухудшаются.
Но все–таки: можно или нельзя провести оценку процесса и промежуточных результатов обучения на латышском языке в русских школах? Чиновники дружно заверяют что нельзя, мы же считаем, что можно. Вопрос, станут ли чиновники это делать? Ни в коем разе.
Напомним, что у нас есть Государственное агентство по качеству образования. Вот ему бы и заняться анализом и оценкой процесса реформы–2004. Возглавляет агентство Эвия Папуле, чиновник, который в свое время усердно внедряла реформу–2004. Однако чиновники, как известно люди зависимые, что им говорят политики, то они и делают. Свое мнение им иметь можно, но высказывать его запрещено. Тем не менее даже г–жа Папуле как–то в сердцах бросила, что реформа–2004 ни что иное, как политическое решение и, следовательно, никакого педагогического и психологического обеспечения тут нет. (От себя добавим — и быть не может). Мы предвидим, что министерство образования вкупе с агентством пойдет своим путем — проведет очередное анкетирование АДМИНИСТРАЦИИ школ с целью выяснения результатов реформы. Большинство верноподданных директоров ответят, что все у нас с реформой просто замечательно, есть лишь отдельные недостатки…
Наши чиновники уже научились жить во лжи. Реформа должна быть успешной, приказали политики. Будет успешной, рапортуют чиновники. Они так привыкли. Но мы не желаем, и не будем привыкать к этому. Мы информировали людей и будем информировать о том, что интеграция в образовании в виде реформы–2004 провалилась. Что бобик — сдох.
