«Лично у меня путь один – в Сейме больше не появляться. Я не нужен. Как и большая часть парламента», – произнес Раймондс Паулс в интервью корреспондентам Latvijas Aviize.
Судя по всему, любимец народа и публики настроен весьма пессимистично: в начале Атмоды его (цитата) «в известной мере использовали. Теперь я ухожу прочь. Не хочу, чтобы всякий раз мои субъективные мысли каждый выворачивал черт-те как, по своему усмотрению. Что делают и журналисты. Например, с той же Юрмалой. Что я сотворил – продал Латвию? Все нападают на «Новую волну» по причине того, что кто-то позволил себе глупую шутку со сцены. Но я самым ценным считаю появление новых певцов, дебют талантов. Телевидение России обладает мощными возможностями и рейтингами. Директор LNT Экис сказал мне, что и латвийская аудитория по численности просмотра «Новой волны» обошла все, что было показано когда-либо ранее. Это миллионы. Все зудят о низком уровне «Волны», а наутро оказывается, что все этот «низкий уровень» исправно смотрели.
Что в музыкальном плане получает Латвия благодаря «Новой волне»? Она позволяет кому-то из наших молодых «звездочек» попробовать засветится на ином небосклоне, на рынке бОльших возможностей. Пусть у нашего Дона и четвертое место. Это совсем неплохо – открылись перспективы, подписание договоров.
Но остается горечь…
Я не знаю, откуда взялось, что, мол, «Волна» продалась русским. Но я очень хорошо знаю, что значит для наших артистов попасть за рубеж. И оперным певцам, и артистам балета, и представителям легкого жанра. Стоило молодой оперной певице Ковалевской спеть в одном концерте с Доминго, и – сразу карьера, открылись двери лучших опер.
Я тертый калач, но бывают такие ситуации: человек старался изо всех сил, поставил и отыграл спектакль, а его ровняют с землей. Ну да, легко сказать – не бери в голову! Но остается горечь…
Тем не менее я радуюсь, что на поле, где я работаю, я в свои годы все еще востребован… Меня по-прежнему забрасывают бесчисленными предложениями приезжать с концертами. Один из великих мировых композиторов Гия Канчели пригласил нас с камерным хором Kamееr в Тбилиси. У меня очень много друзей среди людей культуры в Грузии, Осетии, Абхазии, да и в Москве. И я не собираюсь судить никого из них».
У президента Затлерса нет своего самолета
На вопрос журналиста Лицитиса, как Маэстро оценивает поведение президента Затлерса «во время вторжения России», г-н Паулс ответил: «В отличие от предыдущего президента, у него нет своего самолета. Поэтому он не может поспеть повсюду. Восемь лет на передовой была президент, которая ездила по заграницам почти беспрестанно, и никого это не волновало. Стоило уехать в Пекин Затлерсу, все заметили и пустились в комментарии. Раньше было приятнее – мы наносили визиты, президенты, короли, принцы посещали Латвию…».
Напоминание о том, что некогда Паулс и сам не чурался высокопоставленных персон, усаживаясь за рояль, Маэстро парировал: это было в начале правления Гунтиса Улманиса, но скоро это прекратилось. Тогда вообще все было проще. «Помню, как мы вдвоем с Улманисом шли через Домскую площадь на Латвийское радио, где-то в отдалении мелькал единственный телохранитель. Теперь везде ездят, самое малое, колонной из трех машин, с сигналами и огнями. Если на концерте появляется президент, зал заранее обнюхивают собаки и саперы». И председатель Сейма под охраной, он тоже «под большой угрозой».
«Господин Годманис все же рисковал, посещая Грузию, и, вернувшись живым, говорил на летном поле о единении грузин. А у посольств жители Латвии продемонстрировали противоположное», – произнес журналист.
«Господин Годманис – это наша история. Как работавший в его правительстве в 90-е годы я подтверждаю – у него большие заслуги. Но, знаете, в последнее время мы переняли капризную манеру поучать других», – произнес, поставив точку на «грузинской теме», Паулс.
Что будет после Праздника песни
Согласившись оценить культурную политику и лично г-жу Демакову, Маэстро высказался в том смысле, что «Демакова хочет и старается что-то делать. У нее был сильный тыл от Народной партии – министр финансов и премьер Калвитис. Тогда актерам или музейщикам можно было подбросить зарплаты. Что хорошо. Но Хелена работает в направлении так называемого искусства авангарда и потому большие денежные средства вкладываются в «поиски»… А что будет после Праздника песни? В мужских хорах остаются одни старые люди, да и тех становится все меньше. На празднике я сидел за спинами нашей старой гвардии. В какой-то момент стало тяжело на сердце. Думиньш, Квелде, Деркевица, Зуйка, братья Кокарсы… Что делает с людьми время… Тот же Думиньш раньше наверх – бегом. Теперь еле-еле. Кто у нас сказал во всеуслышание, что самая большая наша культурная ценность – народное искусство. Оно зиждется на домах культуры и народного творчества. Как оно будет развиваться? Нельзя допустить его разрушения. Будем говорить открыто – Праздник песни коммерциализировался. Для того-другого это прежде всего гонорары. Раньше все организовывал Центр народного творчества Эмиля Мелнгайля, его сотрудникам нынешние денежные вознаграждения и во сне не снились. Но они же продолжают выполнять самую черную работу. За ничтожные латы.
… Я тут много чего наговорил, но хочу еще раз четко определить свою позицию: я больше не желаю быть в политике, я никогда не погружался в ее глубины и говорить о ней мне совершенно не хочется. От всего этого надо уходить. Пора исчезнуть, пока мои пальцы еще способны нажимать на клавиши».
