Бывший шеф криминальной полиции, эксперт в области криминалистики Алоиз Блонскис в интервью корреспонденту газеты Neatkariigaa Ритумсу Розенбергу заявил, что даже в Советском Союзе 1937 года не было того, что сейчас происходит в правохранительной системе республики. По его мнению, усиление полномочий правоохранительных институций привело к безответственности, вседозволенности и преступлениям в самих правоохранительных органах. Приводим некоторые фрагменты из сказанного Алоизом Блонскисом.
«Вспомним, что такое Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией (БПБК). Его сотрудники в большинстве своем пришли из полиции – и Алексей Лоскутов, и Юта Стрике. Из полиции в БПБК ушли, в основном, те, кто склонен к карьеризму. Там и зарплата больше, чем в полиции. БПБК использует завесу тайны для того, чтобы свободнее интерпретировать тот или иной закон. Бюро слишком увлеклось борьбой за собственную самостоятельность. Как может некая маленькая группа людей заявлять, что никто, кроме генерального прокурора, не вправе ее контролировать? При том, что прокурор может требовать от БПБК разве что соблюдения Уголовного закона».
«Государством управляют правительство, Сейм и президент. Учреждения, которое никому не подчиняется и может делать все, что захочет, в стране быть не может. Такого не было даже в советской России в 1937 году. Неподконтрольность БПБК привела к тому, что в бюро уже стали пропадать деньги.
По утверждению Юты Стрике, пропали не просто деньги, но вещественные доказательства, и, значит, надо начинать уголовный процесс по факту уничтожения доказательств».
В свое время, рассказал Алоиз Блонскис, «в хранении доказательств существовал жесткий порядок. Все вещдоки хранись в специальной комнате, за них отвечал назначенный сотрудник, принимавший то, что необходимо было хранить, «под печать». В советское время, согласно приказу министра внутренних дел, изъятые деньги полагалось сдавать в банк, проценты же с них перечислять в государственный бюджет. Где-то я читал, что сейчас на депозите прокуратуры примерно шестьсот тысяч латов… Думаю, эти деньги дают проценты. Очень может быть, что этими средствами могли воспользоваться для каких-то частных сделок…
В Кабинете министров нет человека, который бы в любое время суток мог явиться в правоохранительное учреждение, опечатать его и проверить кассы и комнаты, где хранятся доказательства».
Алоиз Блонскис уверен: ситуация с БПБК отражает интересы определенных групп. «Это даже не вседозволенность. Это бардак. Никто ни за что не отвечает, и нет никого, кто бы смог призвать к ответу. В первые годы независимости у премьера был советник или помощник, он отвечал за вопросы безопасности. У него было право в любое время прийти в любое учреждение и получить необходимую информацию, дать ей оценку и, если потребуется, незамедлительно информировать премьера. Когда к власти пришла Вайра Вике-Фрейберга, она пожелала стать первой леди, сведущей обо всем на свете, и систему эту запутала».
«Есть комиссии Сейма. Но что такое комиссии? Они состоят из депутатов позиции и оппозиции, и те неделями ссорятся по одному вопросу. Если бы началась война, кто бы молниеносно смог принять правильные решения?»
«В свое время я как начальник уголовной полиции в восемь утра звонил министру и сообщал, что произошло в государстве. Министр Алоиз Вазнис в девять утра сообщал информацию Годманису. В наше время встреча министра внутренних дел с премьером преподносится в СМИ как событие! Да что это за событие!? Это должно быть ежедневной работой! В том и беда, что министры сами по себе и чиновники сами по себе».
Поправки к закону о парламентском контроле, предусматривающие привлечение независимых экспертов, по мнению г-на Блонскиса, не улучшат ситуацию: «Никто же не самоубийца…Чем больше беспорядков в структурах, тем слабее государство. Это устраивает многих». Чтобы управлять государством, необходима информация. Но ненормально, когда каждая структура собирает компромат на кого угодно, в том числе и на президента».
Комментарий по поводу закона о стукачах. Стукачи были и будут, их вербуют на определенные задания… Но нельзя призывать народ сообщать все обо всех. Это обозлит людей. В конце концов это аморально. Я читал в свое время донесения тройки, раскрывающие причины расстрела в 1937 году латышского генерала. Двое соседей генерала сообщали: «Товарищ Гулбис каждое утро взбирается на сопку и глядит на запад». Под донесением подпись: «Ибрагимов». Второе сообщение – в том же духе. На их основании тройка выносит решение: «Расстрелять!». Если примут закон о стукачах, у нас произойдет нечто подобное. Генеральный прокурор сможет единолично вершить суд. Приняв такой закон, можно будет валить любое правительство».
