В Москве, в стенах Министерства природных ресурсов прошла встреча заинтересованных сторон по вопросам строительства Североевропейского газопровода (Nord Stream), которому предстоит пролечь по дну Балтийского моря.
Стороны представляли эксперты министерств окружающей среды девяти государств. В их числе инициаторы проекта – Россия и Германия, балтийские государства – Польша, Литва, Латвия, Эстония, через экономические зоны которых проследует газопровод, а также Дания, Швеция, Финляндия, члены ХЕЛКОМА (Хельсинкский комитет по защите окружающей среды Балтийского моря).
Предмет, обсуждаемый на встрече, был очерчен предельно конкретно: экологическая состоятельность проекта Nord Stream через призму ооновской «Конвенции Эспо» (оценка воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте). Невозможно не заметить новый всплеск критической волны, окатывающей северный проект. Некоторые европейские страны буквально встали на дыбы, протестуя против его реализации, ставя под сомнение техническую надежность, экологическую безопасность газопровода, его целесообразность как таковую.
Что касается последнего, то с этим трудно согласиться. Nord Stream – новый мощный энергоисточник для Европы и, как говорится, «игра стоит свеч» – и для донора, и для реципиентов. Первый (Россия) получает еще один торговый путь для своих природных ресурсов, второй (Европа) на обозримое время обретает уверенность в энергетическом будущем.
Стоит напомнить некоторые параметры проекта. После выхода на проектную мощность газопровод сможет пропускать 55 млрд. куб.м голубого топлива в год. Согласно условиям соглашения, достигнутого между партнерами по строительству – российским «Газпромом» и немецким DFSF и E.ON, трасса будет иметь две нити. Это, по сути дела, ответвление от более мощного трубопровода, исходящего из главного сырьевого источника – Южно-Русского месторождения на полуострове Ямал. Преодолев 600 км наземного пути, через Вологодскую и Ленинградскую области России, трубопровод войдет в балтийскую акваторию. Отправной точкой морского участка станет береговая компрессорная станция в бухте Портовая близ Выборга (под Санкт-Петербургом). Пройдя по дну 1189 км, трубы поднимутся на немецкий берег в районе порта Грайфсвальд.
Пока трансморской газопровод реализует только свои сухопутные куски. Официальная церемония, давшая старт этой масштабной стройке, прошла еще в декабре 2005 года. Но пока что дорога трубам в акваторию заказана, ее преградили политические скандалы и экологические дискуссии. Встреча «заинтересованных сторон» в Москве – не что иное, как шаг в направлении разрешения создавшейся ситуации.
Можно только удивляться тому, что попытка договориться, найти консенсус между заинтересованными сторонами, предпринимается через 2,5 года после бравурного старта проекта. Куда логичнее было бы провести все переговоры и достигнуть согласия в самом начале, у истоков амбициозной идеи. Как известно, любое, даже самое блестящее дело можно завалить непродуманной организацией. Очевидно, что по этой причине инициаторы Nord Stream (Россия и Германия) попали в стопорную, дискомфортную ситуацию.
«Было совершенно ясно, что проект попадет под общебалтийское сопротивление, и то, что сегодня газопровод пробуксовывает из-за ошибок, допущенных изначально, при организации проекта, – говорит сотрудник Института океанологии РАН Лев Мерклин. – Думаю, что продавить в лоб вопрос не удастся. Дело в том, что не решены, не утрясены, не согласованы со всеми прибалтами «больные точки» этой стройки. Проект – уникальный, а изыскания выполнялись по типовым, стандартным меркам». Мерклин считает, что специалисты положили на стол политиков дело, которое не было выполнено на должном уровне. Операторам следовало идти путем обсуждений интересов всех стран, чьи интересы задевает проект.
Сверхпрочные стальные трубы газопровода не могут спуститься в море, пока не получат коллективное «добро» заинтересованных государств. Понятно, что все они хотят иметь от этого свой кусок. И тут в качестве торга выступает экология – никаких других вопросов просто не может быть, поскольку все прекрасно понимают объективную пользу дополнительной энергетической подпитки Европы, которую дает газопровод. Но реальность такова, что каждый эколог, при необходимости (или политическом заказе), может легко выдвинуть свой контраргумент: на Балтике – что ни точка, то – проблема.
Балтийское море – самое «больное» место Европы. Незаживающей раной его сделал 1 миллион тонн химического оружия, затопленного решением стран антигитлеровской коалиции. Союзники посчитали, что больше девать это некуда. Но это – уже другая тема. Что же касается инженерной стороны проекта газопровода, то современные технологии вполне дают возможность действовать предельно аккуратно и грамотно, избегая каких бы то ни было проблем, связанных с местами захоронением оружия.
Сегодня ничего не остается, как исправлять ошибку, допущенную в ходе организации проекта. В Москве надеются, что российское председательство в ХЕЛКОМе, которое начнется в июле текущего года (пост занимает директор департамента международного сотрудничества Министерства природных ресурсов России Игорь Майданов), будет способствовать решению проблемы.
Хельсинкская комиссия – главный инструмент, с помощью которого как раз и следует исправлять ситуацию, проявляя терпение, уважительность и понимание позиции партнеров.
