Россия снова в топе международных тем
В Латвии интерес к ней существовал всегда, для больших же «игроков» Россия была темой проходной. «Ныне Россия появилась на мировой политической сцене, и у нее есть свои мысли насчет того, по какому сценарию и как играть».
«Для иных смысл этого сценария неясен и порождает опасения и подозрительность. «Сценический образ» России становится все более неприятным». Так пишет в статье, размещенной на портале POLITIKA, директор исследовательских программ Балтийского форума Виктор Макаров. Он же анализирует две вышедшие на английском языке книги*, в которых содержaтся ответы на вопрос, почему Россию следует воспринимать серьезно. Ответы, надо сказать, очень различающиеся.
Длинная рука Москвы
В России к власти пришли очень плохие и опасные люди. Их «длинные руки» тянутся через всю Европу. Готовьтесь к новой (и дорогостоящей) конфронтации с Россией. Такова, вкратце, главная мысль корреспондента The Economist Эварда Лукаса (Edward Lucas). Называется книга «Новая холодная война».
Главный тезис автора: с приходом Путина власть в России захватил КГБ. Новый режим обернулся для некоторых олигархов крахом, для других же стал золотой эпохой – коррупция, зажатость политических свобод и свободы слова, появление новых политзаключенных и жертв политического отмщения (Политковская, Литвиненко), возрождение политической психиатрии. Парламентская демократия – чистая имитация.
Лукас осуждает стремление Запада инвестировать в Россию (аморально, на его взгляд, покупать активы Роснефти, отобранные у JUKOS). Позволить России приобретать энергетическую инфраструктуру Запада – опасный оппортунизм; российская «суверенная демократия» – антизападная, ей присущи имперский реваншизм и «сталинизированный» взгляд на историю.
Россия стремится заново контролировать постсоветские государства и использует в этих целях местный сепаратизм (в Молдове, Грузии), национальные меньшинства (Эстония, Украина), спецслужбы и энергетику.
Последняя для Европы особенно опасна, единства на рынке энергоресурсов нет, а Gazprom… работает в пользу внешнеполитических интересов Кремля. Особенно резкой критике подвергает автор Германию и другие страны, те, что положительно настроены к проекту Nord Stream.
Запад должен распрощаться с партнерскими иллюзиями и ответить России укреплением трансатлантического единства. Русские компании надобно исключить из сотрудничества в энергетической инфраструктуре ЕС, ограничить выход РФ на рынки капитала, понизить ее роль в международных структурах – ООН, ОБСЕ. Их, дескать, Кремль может парализовать. А в Большой восьмерке России вообще делать нечего.
«Книга Лукаса богата информацией и хорошо написана, однако она вышла тенденциозной, порой истеричной, анализ примитивен и превратен», – заключает Виктор Макаров.
«Касаясь отношений с Эстонией, Лукас обоснованно критикует внешнеполитический нажим на маленькое государство в 2007 году во время «кризиса вокруг памятника, – пишет г-н Макаров, – но… корень проблемы следует искать в другом – в Эстонии (равно как и в Латвии) отношения между государством и его русскоговорящими жителями полны недоверия. В большой степени эту ситуацию создали действия самого правительства».
Лукас пишет, что в сфере энергетики Болгария находится в «кармане России. На самом деле пример Болгарии показывает уязвимость позиции России: Болгарии и Gazprom’у принадлежат равные доли болгарского звена газопровода South Stream. Это означает, что Болгария как транзитное государство может блокировать экспорт русского газа. Россия еще долго будет оставаться основным источником потребления газа в Европе. Это просто географический факт, а не заговор Кремля», комментирует содержимое издания представитель Балтийского форума.
Вывод Лукаса о том, что КГБ захватил власть в России, по мнению рецензента, слишком упрощен. Действительно, в силовых структурах и приближенному к власти бизнесу возросло энное количество людей из армии и служб разведки. Однако «чекисты» не единая и не единственная часть влиятельной элиты России. Деление на «чекистов» и «других» не отражает интересов политических интересов, мотиваций и действий политических актеров. И, наконец, как отмечает одна из лучших российских аналитиков Лилия Шевцова, Путин последовательно стимулирует конфликт между группировками «чекистов» и ограничивает их влияние, стремясь во имя самосохранения не допустить концентрации власти в руках «воспитанников» КГБ.
Стремясь выставить возможно больший счет Кремлю, Лукас время от времени обращается к аргументам весьма сомнительным. Мелкий, но характерный пример: в разделе о ситуации с российскими национальными меньшинствами Лукас одним аргументом решает спор о переводе татарского языка с кириллицы на латинский алфавит – кириллица, говорит он, есть подгон под славянские языки, это «коверкает все иные языки». Есть много хороших аргументов в пользу латинизации, однако Лукас выбирает именно этот – дурацкий и русофобский», пишет автор публикации на POLITIKA.LV и продолжает. «Лукас решил также не упоминать ни одного контраргумента (что смена алфавита на время оказала бы влияние на умение писать и осложнила бы преемственность культурных традиций и жизнь татарской общины вне Татарстана). Эти многие полуправдивые и необоснованные утверждения – не просто отдельные «блохи» – на них базируются выводы Лукаса».
Однако тенденциозность – только одна из проблем. Вторая в том, что Лукас опускает слишком много из того, что необходимо для понимания, что есть современная Россия. Предпосылки тех зол, о которых пишет Лукас, коренились в российском обществе и истории до Путина. Политику Кремля нельзя осмыслить вне социального и исторического контекста.
Многие высказывания Лукаса… глупы и опасны, как, к примеру, пожелание европейцам публично не критиковать внешнюю политику США даже тогда, когда это обоснованно. Но главное наставление Лукаса заложено в самом названии книги. И это самое опасное.
Позднее дитя капитализма
Начать же надо было бы с книги исследователя центра Карнеги Дмитрия Тренина «Понять Россию правильно». Автор, принадлежащий к либеральной и прозападной академической среде, считает, что Россия – нечто большее, нежели Россия Путина. Те, кто навешивают на Кремль ответственность за недостаточность в России демократии, правы, но только отчасти: второй ее стороной является низкий спрос на демократию. Русские не полностью апатичны, они не пассивны, они не послушны. Просто ориентиром для них служат личные интересы. Именно эти практичные интересы раньше или позже приведут русских назад в политику, ибо, наперекор всему тому, что происходит, в нынешней России действуют силы, двигающие Россию вперед. Силы эти – деньги, собственность и общество потребителей. Россия открыта изнутри и, в сравнении с советскими временами, ее жители вкушают многие свободы. В том числе и свободу слова. Несмотря на то, что вожжи электронных СМИ в руках правительства, Интернет и пресса работают достаточно свободно. Это все имеет очень важные последствия: в российском обществе и его системе ценностей происходят беспрецедентные положительные перемены.
На Россию следует взирать как на нарождающуюся капиталистическую экономику, а не на потерпевшую неудачу демократию. Между Россией и Западом нет фундаментальных противоречий. Культурные различия существуют, но в цивилизованных рамках. В отношениях с Западом русские усматривают возможности для партнерства, сотрудничества (особенно в отношениях с ЕС) и конкуренции (особенно в отношениях с США). Россия больше не империя. Она уже не лелеет надежд на постсоветское пространство, однако, будучи великой державой, видит в нем свои важные интересы и стремится усилить там свое влияние.
Запад тоже должен руководствоваться конкретными интересами, избегать вмешательства во внутреннюю политику России. Поддержка или сброс со счетов отдельных политических сил опасны. Запад должен требовать от России исполнения международных обязательств в сфере прав человека, но не допускать двойных стандартов.
Тренин оппонирует единомышленникам Лукаса, считающим Россию опасностью, которой надо сопротивляться. По его мнению, эта перспектива неправильна не потому, что «не любезна», а потому, что она дезориентирует. Он предлагает иную стратегию. Запад должен способствовать дальнейшей открытости России – посредством вступления во Всемирную торговую организацию, укрепления в России западных компаний и выход на западные рынки компаний российских. Европа не должна опасаться энергетической зависимости от России, ибо в фундамент ее интересов не политический, а прозаически-материальный.
Если все пойдет нормально, Россия не присоединится к евро-атлантическому Западу (как это произошло с восточноевропейскими странами), но войдет в глобальный Новый Запад, который объединяют такие понятия, как право собственности, власть закона и ответственность правительства. Эта перспектива не гарантирует, что Россия всегда будет приятным партнером, но сулит более продуктивные и предсказуемые отношения.
*Edward Lucas, The New Cold War: How the Kremlin Menaces Russia and the West
Dmitri Trenin, Getting Russia Right.




















