(1889 – 1963)
Николай Асеев начинал как символист, потом переметнулся к футуристам (символизм и футуризм своеобразно соединились в его первом сборнике 1914 года «Ночная флейта»), попав под влияние Хлебникова и особенно Маяковского, ставшего его лучшим другом. Во время Первой мировой войны поэта мобилизуют и отправляют на aвстрийский фронт. Но он заболевает воспалением легких, осложнившимся вспышкой туберкулеза. Асеева признают негодным к службе и отправляют домой на поправку; через год он проходит переосвидетельствование, и его снова направляют в полк, где он пробыл до февраля 1917 года.
В годы Гражданской войны Асеев живет с женой во Владивостоке. В 1922-м приезжает в Москву. С 1923 года он участвовует в литературной группе «ЛЕФ» (Левый фронт искусств), возглавлявшейся Маяковским. В 20-е годы, приспосабливаясь к обстановке, Асеев стал одним из наиболее ортодоксальных большевистских поэтов, выполняя своими стихами «социальный заказ». Занимал высокие писательские посты посты, был лауреатом Сталинской премии (1941). В разные годы жизни Асеев занимался переводами. В 1948 году в его переводе вышла драматическая поэма Яниса Райниса «Вей, ветерок!» Он несколько раз бывал в Латвии и посвятил ей несколько стихотворений.
Популярность Николая Асеева стала падать с появлением новой «оттепельной» генерации поэтов (Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский и др.). Сначала Асеев поддерживал молодую поэзию – и стихами, и выступлениями. Но при первом же начальственном (хрущевском) окрике «отступился, написал исполненную упреков статью». Тогдашние демократы не могли простить Асееву выступления с позиций официальной идеологии. Но когда разразился скандал вокруг «Доктора Живаго», поэт-орденоносец был в числе тех немногих, кто нашел в себе силы не участвовать в травле Пастернака.
Вот, кстати, слово Бориса Пастернака о поэзии Асеева: «…Замечательный лирик… Так безупречны и не имеют себе равных «Русская сказка», «Огонь», стихи о детях и беспризорных…». Говоря о беспризорных, Пастернак, конечно же, имел в виду стихотворение «За синие дни», широко певшееся по всей стране.
За синие дни
В Крыму расцветают черешни и вишни,
там тихое море и теплый прибой.
А я, никому здесь не нужный и лишний,
не знаю, как быть и что делать с собой.
А я пропадаю за милую душу,
за милую душу, за синие дни;
ночую без крыши и сплю без подушек,
скитаюсь без цели, живу без родни.
На Курском вокзале – большие составы,
доплаты за скорость платить не могу.
А мне надоело стрелять у заставы,
на темном подъезде на желтом снегу.
Уже декапод нажимает на рельсы,
уходит на юг, как и в прошлом году…
Смотри, беспризорник, вернее нацелься,
ныряй под вагон на неполном ходу.
Залягу жгутом в электрический ящик,
от сажи и пыли, как кошка, рябой;
доеду – добуду краев настоящих,
где тихое море и теплый прибой.
Доеду – зароюсь в горячий песочек,
от жаркого солнца растает тоска;
доеду – добуду зеленую Сочу,
зеленую Сочу и Нову Аскань.
Нас пар не обварит и смерть не задушит,
бригада не выгонит из западни.
Мы здесь пропадаем за милую душу,
за милую душу, за синие дни.
1927
