(1866 – 1949)
Вячеслав Иванов – поэт не для всех. Архаизованный, утяжеленный язык стиха, эксперименты с античными размерами затрудняют читательское восприятие его произведений. Не говоря уже о том, что без хорошего знания античности, русских древностей, итальянского Возрождения и вообще европейской культуры художественный код Иванова расшифровать очень трудно. Но еще труднее представить себе мир Серебряного века без «Вячеслава Великолепного» – «мага» русского символизма, философа и теоретика культуры.
…С осени 1905 года Вячеслав Иванов и его жена Лидия Зиновьева-Аннибал становятся хозяевами одного из самых блестящих салонов творческой интеллигенции – знаменитой «башни». Так назвали их петербургскую квартиру на Таврической улице в угловой части дома № 25, где еженедельно в течение трех лет проводились «Ивановские среды». Здесь бывали Александр Блок и Валерий Брюсов, Анна Ахматова, Всеволод Мейерхольд, Николай Бердяев, Корней Чуковский… По воспоминаниям современников, в один вечер на «башне» собиралось до 60 поэтов, художников, артистов, мыслителей, ученых. Постоянный участник этих собраний философ Николай Бердяев считал Вячеслава Иванова «самым утонченным и универсальным по духу представителем не только русской культуры начала 20 века, но, может быть, вообще русской культуры».
После 1917 года Иванов, сохраняя политическую лояльность, работал в театральном отделе Наркомпроса, вел занятия в секциях Пролеткульта, писал стихи, печатался. При этом неоднократно предпринимал попытки выехать за границу. В 1921 ему удалось уехать в Азербайджан, где он читал лекции на кафедре классической филологии Бакинского университета. В 1924 году Иванову разрешили творческую командировку за границу. Поэт уехал в Рим и на родину больше не вернулся: «Я приехал в Рим, чтобы в нем жить и умереть».
Вячеслав Иванов продолжал оставаться советским гражданином, даже когда к власти пришли фашисты. Из-за своего красного паспорта Иванов не смог принять профессуру в Каирском университете, а в 1934 году итальянские власти объявили недействительным его избрание профессором Флорентийского университета. Подданным Италии он стал лишь в 1935 году. В 1926 году Иванов принял католицизм, но при этом испросил разрешения не отрекаться от православной веры. Вдохновение не часто посещало поэта вдали от родины. В 1924 году им были написаны «Римские сонеты», в 1944-м, во время немецкой оккупации, – «Римский дневник», который включает в себя стихотворение, предлагаемое в нашей рубрике.
Густой, пахучий вешний клей
Московских смольных тополей
Я обоняю в снах разлуки
И слышу ласковые звуки
Давно умолкших окрест слов,
Старинный звон колоколов. Но на родное пепелищеЛюбить и плакать не приду:Могил я милых не найдуНа перепаханном кладбище. 16 января 1944
