(1811 – 1895)
Иван Клюшников – один из самых загадочных русских поэтов. «Лишний человек», романтик, эксцентрик, вероятный прототип ряда персонажей русской прозы середины XIX века (в том числе героя повести Тургенева «Гамлет Щигровского уезда»). В начале 1840-х годов он внезапно уехал из Москвы, окончательно порвав литературные связи, отношения со всем кругом своих друзей, и словно бы канул в небытие. Для людей посторонних это было настолько неожиданно, необъяснимо, что многие были уверены: Клюшников умер.
А он почти 40 лет безвыездно прожил в родовом имении под Харьковом. Лишь в 1880 году Клюшников приезжает в Москву и оставляет в редакции «Русского вестника» несколько стихотворений последнего времени. После этого до конца жизни он напечатал всего четыре стихотворения и одну поэму. В 1830-х годах его стихи имели успех, а сам он был заметной фигурой в знаменитом литературно-философском кружке Станкевича. После окончания Московского университета, где его сокурсником был Белинский, вел курс истории в Дворянском институте. Давал частные уроки, среди его учеников был Иван Тургенев.
Клюшников отказался от профессорской кафедры и карьеры ученого-историка. Станкевичу он писал: «Я очень полюбил историю – только профессором быть не хочу… Не только историю, я и себя понимаю как-то странно, и чем больше толкую, тем больше затемняю свои воззрения». Его одолевает хандра, он постоянно высказывает неудовлетворенность собой, терзает себя сомнениями в истинности своего поэтического призвания. Он мучается в поисках дела, которым мог бы быть больше всего «полезен обществу». Клюшников бросается от одного рода занятий к другому – от стихов к истории средних веков, ни в том, ни в другом не находя полного удовлетворения.
Судьба художественного наследия Клюшникова драматична. Поэт намеревался издать стихи, но намерения не осуществил. Произведения остались рассеянными по журналам, часть их, видимо, безвозвратно утрачена. В стихотворении Клюшникова «Претензии» отчетливо проявляется рефлексия как характерная, «лермонтовская» черта целого поколения.
Претензии
Наш век чудак – и совершенства
У нас престранный идеал:
Мы даром не хотим блаженства,
Мы все страдаем наповал.
У всякого свое страданье,
У всякого в душе разлад;
Тот страждет желчью от маранья,
Тот сам марает невпопад.
Тот от занятий, тот от скуки,
А в том сомненья завелись.
Тому не поддались науки,
Тому красотки не дались.
Тот всем хорош, да денег мало,
Тот с деньгами, да без зубов;
И все хотят, во что б ни стало,
Вблизи понюхать облаков.
1840
