Должен признаться, в латышские театры я хожу охотней, чем, например, на спектакли гастролирующих у нас москвичей или питерцев. На первый взгляд это кому–то может показаться странным. Но только на первый взгляд и тому, кто в латышских театрах не бывал.
У нас в Латвии на «русской поляне» дело сложилось таким образом, что, несмотря на, казалось бы, широкое присутствие Запада, мы совершенно не в курсе того, что на самом деле происходит в западной культуре. Как ни парадоксально, мы о ней осведомлены сегодня намного хуже (о латышах не говорю), чем это было в советскую эпоху. Местный кинематограф — сплошь культура массовая, ориентированная на американский мейнстрим. Эстрада — это шоу–бизнес, к культуре никакого отношения не имеющая. Переводную литературу мы почти не читаем. Откуда нам черпать информацию о том, что происходит в западной культуре?
Вот и получается, что единственным верным и надежным источником остается современный театр. Причем не русский, а именно латышский. К сожалению, наш Рижский Русский театр после смены руководства надежд на этот счет не оправдал. Современной эстетикой и конкретно НЕТом (новый европейский театр) здесь и не пахнет. РРТ, как прежде, работает в традициях классической русской школы.
Плохо это или хорошо — не о том речь. Да и нельзя, наверное, иначе. РРТ всегда шел в арьергарде российского театра, считая себя соединительным звеном с театральной жизнью русской метрополии. Не более того.
В условиях пост–постмодернизма, т.е. когда постмодернизм умер и началось время отрезвления, в театральном искусстве уже несколько лет происходит единоборство между двумя направлениями. Одно, если победит, поднимет его на высочайший уровень профессионализма и создаст театр очень артистичный, богатый, ироничный. Другое ведет к любительской эстетике и самодеятельности, к скоморошеству и лубку.
В Европе и в очень незначительной степени в России, сейчас громко заявляют о себе адепты второго направления. Появился уже постдраматический театр, выталкивающий со сцены литературную основу. На ура идут спектакли без слов. Именно такой спектакль нашего Херманиса «Долгая жизнь» получил полгода назад в Москве «Золотую маску». В Европе спектакли Херманиса сегодня считаются гениальными. И либеральная тусовка (а театральная критика сейчас почти вся именно такого цвета) носится с постдраматическим театром и вообще со «вторым направлением» как с писаной торбой. Но… именно этот театр наиболее ярко демонстрирует современную западную эстетику.
Не поддаются ей только режиссеры старой русской школы. Не потому, что осознанно противостоят НЕТу, а просто по старинке, рутинно делая свое дело, как делали его всегда. Толком даже не стараясь вникнуть в суть того, что вокруг происходит. Победит, конечно, настоящий театр. Немножечко позволив себя отглянцевать, он все равно выиграет, потому что все, что ни делается, после того, как ситуация устаканится, пойдет в итоге ему на пользу.
Но это что касается будущего. Сегодня же у нас идет, повторяю, ожесточенная, истеричная борьба двух направлений. Истеричная в том смысле, что латышская критика и вся театральная тусовка откровенно не хотят замечать провалов в работе некоторых наших звездных режиссеров и выдают желаемое за действительное. Например, последний спектакль Херманиса «Звуки тишины», несмотря на довольно низкое качество, превозносится ими до небес. А, скажем, «Лолита» Джиллинджера, спектакль совсем иного толка, очень интересный, своеобразный, замалчивается настолько, что на ежегодном смотре даже не был ничем отмечен.
Это противостояние и есть современная театральная жизнь. Отслеживать все ее нюансы и новации можно только с учетом латышской сцены. Она является показателем мейнстрима современного театра в наших европейских широтах. Если же мы будем ограничивать свои интересы только нашим РРТ и гастролерами, то их спектакли нам не с чем будет сравнивать. А не понимая, что хорошо и что плохо мы из театралов превратимся в обычных потребителей. Это уже совсем другая песня.
