(1930 – 2000)
А я лишь смертный. За свое в ответе
Я об одном при жизни хлопочу:
О том, что знаю лучше всех на свете,
Сказать хочу. И так, как я хочу.
Это – Анатолий Жигулин, о котором отец Александр Мень сказал: «Какой чистый заповедник души! Как будто по ней сапогами не ходили…» Это – поэт, писавший стихи о лагерях еще тогда, когда эта тема практически была запрещена и почти не допускалась в высушенные издания брежневского периода…
Отец Жигулина – выходец из крестьян. По материнской линии он был потомком поэта-декабриста Владимира Раевского. Родился в Воронеже, где закончил школу, а потом и местный лесохозяйственный институт. В 1949 году был арестован в числе нескольких студентов за создание КМП – Коммунистической партии молодежи, задачей которой было разоблачение антинародной деятельности Сталина и пропаганда идей Ленина. Получил 5 лет лагерей, которые провел на золотых и урановых рудниках Колымы, где серьезно подорвал здоровье. На основе этих событий написал автобиографическую повесть «Черные камни». «Если бы я был скульптором, то именно с Жигулина я бы слепил неизвестного лагерника», – говорил Евгений Евтушенко.
В конце 60-х – начале 70-х годов критики обратили внимание на неожиданное появление плеяды замечательных лириков, но сделали это неуклюже, объединив всех их эпитетом «тихие» (очевидно, в противовес «громким» эстрадным поэтам). «Рубцов, Жигулин, Соколов – тихие лирики» – расхожая критическая формула того времени.
У Жигулина был непростой характер. А какой он мог быть у человека, в 19 лет попавшего на каторгу? Со скандалами его увольняли из «Литературной газеты», из журнала «Дружба народов». В редакцию последнего для завершения бумажных формальностей пришла его жена Ирина. Она плакала, но, выслушав сообщение о «плохом исполнении редакционным сотрудником Жигулиным своих обязанностей», заявила: «Все вы войдете в историю только потому, что поэт Жигулин какое-то время работал в этой редакции».
Анатолий Жигулин любил бывать в Латвии. С Ригой и Юрмалой было связано одно его романтическое увлечение, подарившее читателю несколько образцов любовной лирики поэта. Перед вами – один из них.
***
Игрушечной нашей любви
Слегка не хватало печали…
И синие чайки кричали,
И сонные сосны качали
Над нами вершины свои.
А впрочем, была и печаль,
Как это притихшее море,
Как музыка в Домском соборе,
Когда забывается горе
И кажется:
Жизни не жаль.
А после
Была и тоска,
Глухая, как поздняя осень,
Когда необуздан и грозен
Прибой из волны и песка.
А что еще нужно душе?
Немного любви
И тревоги,
Немного листвы на дороге
И ветра в сухом камыше.
Но главное – это печаль,
Как тихое, кроткое море,
Как музыка в Домском соборе,
Когда забывается горе
И кажется:
Жизни не жаль.
1974
