(Родился в 1935 году)
Евгений Рейн живет в Москве с 1971 года. Но он поэт «ленинградской школы». В Ленинграде он родился, училсяв Технологическом институте (»Техноложке»), дружил с поэтами Бобышевым, Найманом, Кушнером, Соснорой, Горбовским, позже познакомился с Бродским. В этой группе Рейн был старшим, фактически лидером, но скромно считал себя лишь «самым подкованным теоретически». Тем не менее Бродский всегда называл его своим учителем.
Однажды Рейн решил познакомиться с самой Анной Ахматовой. Он нашел адрес Ахматовой в Ленгорсправке и просто пришел к ней в гости с Бродским, Найманом и Бобышевым.Эта компания получила прозвище «мушкетеров высокой поэзии» и «ахматовских мальчиков».
Первая книга стихов Рейна «Имена мостов» вышла только в 1984 году, когда поэту было под 50. Ее выпуск был приостановлен и она пролежала в издательстве 17 лет. Наказан студент Рейн был как редактор стенгазеты, вольнодумной по тем временам. В 1979 году он участвует в создании скандального альманаха «Метрополь», сделав его поэтическую подборку. После этого литературные заработки поэта на время прекратились.
Книги Рейна начали активно издаваться с началом перестройки: «Мне скучно без Довлатова», «Заметки марафонца: неканонические мемуары», сборники стихов… Он стал лауреатом различных премий, в том числе, «как ни странно» (слова поэтессы Татьяны Бек) Государственной премии России (1997).
…Приехав к Бродскому в Штаты, Рейн сочинил экспромт: «Бедный Йорик, Бедный Йорик! Поздно ты попал в Ньюйорик!» Сегодня Рейн говорит: «И хотя в Нью–Йорке я был уже раз 15, сегодня я сказал бы себе: «Женя, ты поздно попал в Ньюйорик большой жизни». Имея в виду путешествия, свободу, возможность быть себе хозяином, — и в смысле денег, кстати, тоже. Захотел — поехал в Венецию, захотел — купил гравюру Рембрандта. Но эти возможности должны соединяться с молодой энергией и молодым идеализмом. Тогда они приносят плоды, в том числе творческие».
Central Park
Заснеженный, пустой и дикий,
Среди нью–йоркской суеты,
Орешником и повиликой
Зарос до основанья ты.
Пусты газоны и аллеи,
Ты чист, и прибран, и угрюм,
И от тебя бежит скорее
Куда–то вдаль чужой бегун.
И только белки и вороны,
Собаки, кошки и коты,
Не оставляя обороны,
Живут себе для красоты.
Да в ресторанчике печальном,
Где рюмок светится хрусталь,
Стоит с приветом изначальным
Коньячно–дымчатая даль.
И ожидая на скамейке
Свидания с самим собой,
Я трачу шалые копейки
За обладанье пустотой.
2003
