(1925 — 1997)
«Был субботний вечер отдыха. Никто меня не знал. Громадная сцена, плохой микрофон, запах шашлыка из ресторана, публика такая веселая. Выступает эстрада — кто–то острит, кто–то поет контральто. Потом конферансье объявляет: «Сейчас выступит Булат Окуджава. Он споет свои песни». «Кто такой Булат Окуджава?» Я вышел, на гитаре играть не умею, петь не умею, микрофон плохой. Начал петь — в зале засвистели. Ну, я повернулся и ушел».
Так Булат Окуджава вспоминал о своем первом появлении на сцене в Московском доме кино в 1960 году, которое закончилось полным провалом. Очевидцы вспоминают, как Окуджава плакал в коридоре после этого фиаско. Ранее поэт выступал со своими песнями только «в тесных московских квартирах», где «собиралось человек двадцать таких тихих интеллигентов…».
Успех на сцене пришел к Окуджаве в Ленинграде. Сначала в небольшой аудитории Дома кино, а затем в декабре 1961 года во Дворце искусств. К этому последнему выступлению он уже был знаменит: его песни исполнялись по радио, а в июне 1961–го худсовет Всесоюзной студии грамзаписи единогласно одобрил к выпуску в свет его авторскую пластинку. Которая в свет так и не вышла. Уж «слишком необычны» были стихи Окуджавы — «тоскливые», «унылые», «пессимистичные», которые «хорошо идут под выпивку… вместе с закуской».
Но после такой критики публики на выступлениях Окуджавы было вдвое–втрое больше, чем могли вместить залы. И продолжалось это вплоть до последних выступлений Булата Шалвовича. Могу засвидетельствовать, что так было и во время одного из его приездов в Ригу во второй половине 80–х. Спортивный манеж, где выступал со своей программой поэт, был заполнен до отказа — как на концертах тогдашних сверхпопулярных рок–групп. Прозвучала на рижской сцене и заменитая «Молитва» («Франсуа Вийон»), о процессе создания текста которой Булат Окуджава вспоминал так: «… я сочинял ее, наверное, лет 10, по строчке в год». И — «Когда я писал это стихотворение, моя жена была очень тяжело больна, лежала в больнице, я думал о ней, и ее глаза мне казались зелеными».
Молитва
Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому, чего у него нет:
мудрому дай голову, трусливому дай коня,
дай счастливому денег… И не забудь про меня.
Пока Земля еще вертится — Господи, твоя власть! –
дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть,
дай передышку щедрому, хоть до исхода дня.
Каину дай раскаяние… И не забудь про меня.
Я знаю: ты все умеешь, я верую в мудрость твою,
Как верит солдат убитый, что он проживает в раю,
Как верит каждое ухо тихим речам твоим,
Как веруем мы и сами, не ведая, что творим!
Господи мой Боже, зеленоглазый мой!
Пока Земля еще вертится, и это ей странно самой,
пока ей еще хватает времени и огня,
Дай же ты всем понемногу… И не забудь про меня.
1963
