Обычно книги с картинками предназначаются для детей, эта — для взрослых. На протяжении тридцати лет, с тех пор, как ее первый раз издали, она считалась библиографической редкостью. Ее полное издание, без цензурных купюр, вышло только что, к 125–летию великого Корнея Чуковского. Думаю, что еще лет через двадцать пять его будут называть именно так. Хотя он заслужил этого уже давно. Но в последние годы жизни своими симпатиями к «неугодным лицам» Чуковский навлек на себя немилость властей. В последний год жизни к нему вообще был прилеплен ярлык «невменяемого, впавшего в детство пенсионера».
Книга называется «Чукоккала». Это название когда–то придумал Репин, сконструировав его из фамилии писателя и названия дачного местечка в Финляндии Куоккала, где оба они долгое время жили каждое лето и где, собственно, еще в 1914 году было положено начало этой огромной книге. В Куоккале у Репина с Чуковским постоянно гостили по нескольку приятелей, и однажды Чуковский решил начать собирать их автографы.
Писалась «Чукоккала» дольше, чем какая–нибудь другая книга. 55 лет до конца своей жизни ею занимался сам писатель, после чего она еще дорабатывалась внучкой Еленой Чуковской. И лишь теперь, когда вышло новое издание, как сказала на презентации внучка писателя, историю издания «Чукоккалы» можно считать завершенной.
Это необычная книга. Ничего похожего в природе вещей, наверное, больше нет. Чуковский всегда отличался широким диапазоном литературных интересов. И главное тем, что все, за что бы он ни брался, получалось у него талантливо и своеобразно. Не как у других. Он умел настолько легко, просто и занимательно рассказывать о вещах даже самых серьезных и специальных, — скажем, о проблемах художественного перевода или о творчестве Некарасова — что даже эти книги до сих пор с удовольствием читают люди, казалось бы, самых далеких от филологии специальностей.
«Чукоккала» — это домашний рукописный альбом. Но необычайно оригинальный, веселый и емкий. Маршак, например, называл ее музеем. Ну давай свой музей, что–нибудь увековечу, — говорил он.
Кроме текстов — стихов, эпиграмм, посвящений и бог знает каких еще литературных поделок — это еще и огромная галерея портретов выдающихся людей прошлого века. Кого там только нет, начиная от Блока, Репина, художника Анненкова, ко многому здесь приложившего руку, и до наших современников, скажем, Евтушенко. Целая планета людей. Не удивительно поэтому, что астрономы именем Чуковского назвали недавно открытую в космосе планету.
Вряд ли этот альбом с самого начала предназначался для издания, настолько небрежно и сумбурно он был составлен. Но в 65–м Чуковский все же увлекся идеей его издать. Работа предстояла большая и для Чуковского уже непосильная. Надо было систематизировать почти тысячу страниц литературного текста и массу иллюстраций. Жить осталось Чуковскому всего четыре года, так что на свое счастье он подарил все это добро, состоявшее из нескольких толстых тетрадок с вклейками и еще множества отдельных листов, внучке. А сам взялся за комментарии.
Эти комментарии тоже вещь необычная. Практически к каждой странице пришлось написать на отдельном листке своего рода объяснительную записку. В результате из всего этого «вороха бумаг, портретов и фотографий» получились увлекательнейшие мемуары с личными автографами современников. Читается это с большим интересом. Потому что, кроме всего прочего, хочется разобрать каждый рукописный текст, хоть он и набран параллельно типографским шрифтом. Обилие этого материала в разных жанрах и видах переносит нас в те годы, когда это создавалось. А так как каждый автор обычно писал в альбом что–нибудь не иначе, как в форме продолжения разговора или даже спора, атмосфера и аура этой книги — необыкновенные.
Я в добавок к «Чукоккале» не поленился перелистать еще и «Дневник» писателя, начиная с его записи от 3 окт. 1965 года: «Вчера разбирали с Люшей (Е.Чуковская.— Г.Г.) Чукоккалу, которую она знает лучше, чем я».
Каждая следующая запись тут драматичней другой. 28–го он запишет: «Пробую писать комментарии к Чукоккале».
Это несмотря на сильную немощь, мешавшую ему уже даже самостоятельно читать. А 12 апреля он горестно констатирует: «Вообще — по теперешним временам Чукоккала — сплошная нелегальщина. Она воскрешает Евреинова, Сологуба, Гумилева, Анненкова, Вячеслава Иванова и других замечательных людей, которых начальство предпочитает замалчивать. Что делать?»
В другом месте Чуковский признается, что его альбом в свое время для многих был отдушиной. В нем, кроме неугодных властям имен, было еще полно и откровенной крамолы. Потому что друзья на страницах «Чукоккалы» часто выплескивали наболевшее, чего нигде больше высказать нельзя было. Не случайно Чуковский строго следил, чтобы тетради не выносились из дома…
В конце концов решено было для печати отобрать только самые лояльные имена. Не дразнить гусей. Но и это не помогло. Чуковского начали заставлять кромсать по живому, и скоро он потерял всякий интерес к изданию «Чукоккалы». А в 68–м, за год до смерти, 23 мая в его дневнике появляется запись: «Вечером приехала Конюхова из «Советского писателя» уговаривать меня, чтобы я выбросил из своей книги (имеется в виду «Высокое искусство». — Г.Г.) упоминание о Солженицыне. Я сказал, что это требование хунвейбиновское, и не согласился. Книга моя вряд ли выйдет. Итак, у меня в плане (издательства «Сов.пис.». — Г.Г.) 1968 года три книги, которые задержаны цензурой: «Чукоккала», «Вавилонская башня» (Библия для детей. — Г.Г.) и «Высокое искусство». Не слишком ли много для одного человека?»
Чуковский впал в немилость. Чтобы поднять ему тонус, Юрий Любимов приехал с сообщением, что собирается поставить в «Театре на Таганке» спектакль по его «Чукоккале». Но и сам он уже был в шаге от «закрытия».
А 9 октября — радостная запись: «Комната моя заполнена юпитерами, камерами. Сегодня меня снимают для «Чукоккалы». Так как такие съемки ничуть не затрудняют меня и весь персонал очень симпатичен, я нисколько не утомлен от болтовни перед камерой. Это гораздо легче, чем писать».
Ровно через год писатель умрет. Документальный фильм о нем «Чукоккала» выйдет посмертно, спустя два месяца. А первое издание книги, искромсанное и намного похудевшее, по сравнению с оригиналом, будет все же издано усилиями внучки, но лишь спустя десять лет. Мизерным для тех лет тиражом 25 000 экземпляров. И сразу станет библиографической редкостью. Так что нынешнее полное издание «Чукоккалы», кроме того, что книга просто очень интересна сама по себе, — это крупное явление в книжном мире. Правда, тираж у нее совсем мизерный — три тысячи экземпляров.
